Мир Аматорио. Соблазн

Высокомерная Барби сама напросилась на хорошую взбучку. И, судя по всему, со мной согласны некоторые ученики «Дирфилда».

Когда я захлопываю дверцу своего шкафчика, предварительно положив туда учебники, за моей спиной раздается перешептывание:

— Эта та новенькая, которая проехалась по лицу Фицкларенс.

— Кайли не мешало проехаться по лицу еще со времен средней школы!

Я плотно сжимаю губы, сдерживая рвущуюся наружу улыбку. Приятно слышать, что кто-то еще недолюбливает эту стерву. А еще приятнее, что я вышла из вчерашней драки практически невредимой.

— О, смотри, вон та новенькая, что рискнула связаться с Кайли. Она просто чокнутая!

Я поворачиваю голову, увидев, как одна из старшеклассниц скептически глядит на меня, когда проходит мимо.

— Кайли давно этого заслуживает. К тому же новенькая уехала после этого с Десмондом, — хихикает ее подруга. — Может быть, мне тоже поддать Кайли, чтобы он обратил на меня внимание?

При упоминании его имени я сильнее цепляюсь в учебник математического анализа.

Но самое впечатлительное, что Десмонд не послал меня, когда я задала свой бестактный вопрос про аварию.

Тот, кто однажды сказал, что «время лечит все раны», чертовски ошибся. Некоторые раны невозможно вылечить. Они всегда внутри нас и готовы обессилить всякий раз, когда перед нами оживет один из призраков прошлого.

Глаза Десмонда, полные скорби, были прямым тому подтверждением. У него внутри осталась рана, и она также, как и у меня, невыносимо болела. И я сама не заметила, как прижалась заплаканным лицом к его груди, а мои руки сомкнулись вокруг его шеи.

Раздается звонок, оповещающий о начале урока, и я захожу в кабинет, занимая место в дальнем ряду. Меня немного трясет, но не от предстоящего математического анализа, в котором я мало, что понимаю, а от того, что все будут обсуждать вчерашнюю драку.

Как только я кладу учебник на стол, ко мне оборачивается одна из подруг Кайли.