Мир, где нет тебя

Когда Игнатьев отключился, Лана прерывисто выдохнула, понимая, что от недавнего облегчения ничего не осталось. В душе поселилась тревога.

С которой следовало немедленно что-то сделать, чтобы никто не заметил и не почувствовал.

Когда Соня вылезла из подъехавшего к дому автомобиля, закричала, кажется, на всю улицу:

– Мама!

А Лана на мгновение забыла обо всём на свете. Застыла на крыльце и только смотрела на дочь, которую не видела три недели. Три недели, в которые перевернулась их жизнь. Соня улыбалась, совсем не выглядела встревоженной или расстроенной, и выросла.

Несомненно выросла. Всего за несколько недель в лагере её дочка выросла и казалась повзрослевшей, а Слава хочет отправить её учиться в закрытую школу, чтобы они не видели её месяцами, а при редких встречах только отмечали, насколько она без них повзрослела? И что становится личностью, человеком, которого они совсем не знают, которого не они воспитывали?

Соня даже забыла оглядеться по сторонам на незнакомой улице, толкнула низкую калитку и побежала по дорожке к матери.

Лана поймала её и прижала к себе. Глаза закрыла, когда руки дочери крепко обняли её за шею.

– Как же я по тебе соскучилась, – проговорила она, прижимая девочку к себе.

А Соня уже отстранилась, отступила на шаг, и сбивчиво принялась пересказывать свои новости.

– Мама, в лагере было круто! Правда, немного скучно. Но я там со многими познакомилась, с одной девочкой из Берлина, её зовут Мадлен. Представляешь, Мадлен! Помнишь, у меня была такая кукла? Правда, Мадлен на куклу совсем не похожа, она не такая красивая.

Но классная, нам было весело. А ещё Ольга Станиславовна сказала, что у меня лучше всех получается учить стихи на немецком. Это меня Мадлен научила. Я на английском умела, а на немецком нет. А теперь научилась. Здорово, правда?

– Очень здорово. – Лана пригладила дочке волосы. – И ты так выросла.

– Правда? – Соня этому обрадовалась, закружилась на месте. – У меня новое платье. Мне Ольга Станиславовна купила, потому что я на своё зелёное пролила вишнёвый сок.

Ой… Ты будешь злиться?

– Из-за сока? Нет, конечно.

Лана поднялась, а Соня обхватила её за талию, привалилась к ней и пожаловалась:

– Мы так долго ехали. Мне надоело ехать. Но меня больше на руках не носили, только после самолёта.

Лана снова погладила её по волосам, а сама смотрела на Фросю, которая не торопилась бежать к ней навстречу и обниматься, а хмуро поглядывала по сторонам. Затем её взгляд остановился на доме, и подруга окончательно помрачнела.