Мир будет спасён!

Потом они попрощались – дважды, в одной комнате попрощались, потом в другой, в общем, воспоминания должны были бы остаться удивительные и чудесные, как и впечатления. Но, увы. Во-первых, этот престарелый негодяй случайно зашёл в комнату в неподходящий момент, замер с возмутительно широко открытыми глазами, извращенец подлый, но при этом легко увернулся от пущенной в него молнии. Это да…, второе – всё как в тумане. Как он покинул комнату, как оделся, вышел на улицу, как сюда пришли, он не помнил ровным счётом ни хрена.

После минутного размышления, пробило потом – что если лекарства от Лизы, больше не действуют? Он поспешно выпил ещё одну пилюлю. Выдохнул, со лба пот стёр. Попытался вспомнить что-то ещё. Но…, ах да! Как же мог забыть? Ведь он, ожидая этого старого извращенца Романа, пытался подключиться к тому, чем являлась Зона. Что-то там было, какое-то ебло..., что?

Ах да, Семён проходил мимо. Тот, который талантливый и подающий надежды – удивительный молодой человек. Тем утром он как раз вживил на свой бок ещё несколько крепких чешуек, изъятых из монстра не ясной национальной принадлежности.

Понятно, что за еб…, ядро! Точно, центральное ядро. Он видел это, там, в незримых недрах Зоны. И у него почти получилось пробиться, однако, увы – что-то вышвырнуло его оттуда, буквально в последний момент. Жаль, но, похоже, это просто невозможно. А почему бы не попытаться снова?"

"Чем и занялся. К сожалению, потратив полчаса, слегка вспотев и ощутив головную боль, он не смог не то, что увидеть то же самое великолепие незримых недр самой Зоны – он вообще ничего не увидел.

Как будто у него читательский билет отобрали, пинка под мягкое место нарисовали, и стоит он теперь, несчастный весь, на улице, под дождём, и никто и никогда, уже не пустит его обратно…

Ветер подул со спины, Велес обернулся.

Ну, так и есть! Старый ленивый негодяй и извращенец, наглым образом дрыхнет в снежной ямке, когда солнце уже высоко-высоко! Вот что за бессовестное отношение к делу спасения мира?

Ведь он же предупредил Рому – Долг не дремлет! Они знают, что он тоже всё знает и будут теперь на него охотиться, охраняя все подступы к бомбе и самым жестоким образом они…

Или он ему про это ничего не сказал?

Вот ведь память! Вот что значит возраст.

В душе он конечно, молод, каждый год ему опять восемнадцать, но, увы, беспощаден этот мир и тело стареет быстрее души.

Скупая слезника навернулась на левый глаз.