Мир Аллара. Последний поход

Вечером перед отправкой из Коринфа, Саньяр позвал меня на ужин, где между нами и состоялся совершенно откровенный разговор на тему того, что именно я забыл в Красных степях, и что буду делать дальше в роли его сына.

Я был предельно откровенен и надо сказать, что единственное, чему удивился ордынец, было то, что я в курсе про великого хана, что сейчас пытается собрать все рода Орды в единый кулак и повести их на войну с богами, так как это была великая тайна, впрочем, как известно, чем секретнее тайна, тем больше народа про нее знает.

"Саньяр знал и когда состоится встреча глав родов, и где, нет тут мне не так повезло, как хотелось бы, сам он хоть и был достаточно авторитетным воином, но все же до главы рода, как и до приглашения на эту встречу он не дорос, но пообещал мне, постараться определить меня в свиту их старшего, взамен же он просил только, чтобы я как можно быстрее убрался, что полностью соответствовало и моим интересам, зачем ему это? Да очень просто, несмотря на демократические взгляды, и то, что мой триумф над прежним Таймиром был воспринят всеми доброжелательно, те, кто того боя не видели, могли воспринять, да что там могли, они бы точно восприняли бы это поражение кровного сына Саньяра за слабость, пошли бы сплетни, кривотолки, провокации и интриги против моего «родителя», со временем бы конечно все успокоилось, но только при том условии, если бы я своей совершенно не ордынской внешностью не мозолил бы злопыхателям глаз.

Мои задачи сейчас предельно просты, сорвать сход, защитить мой замок и избавить теперь уже этот мир, от цифровой копии Олега Конькова, а дальше… а что дальше? Похоже я свое уже и так отбегал, сколько времени понадобится моим преследователям, чтобы понять, что Мия на том корабле уплыла без меня, чтобы вернуться в Коринф и обнаружить, что я ушел с караваном в Красную степь? Максимум дня три…

Мучимый не веселыми размышлениями я оседлал мелкую лохматую лошадку и вместе с ордынцем отъехал от расположившегося на ночь каравана.

Воздух пьянил своими ароматами, а алые маки расступались перед нашими конями.