Миндаль

Некоторые из них делали весьма заманчивые предложения, говорили, что еще не все тайны мозга раскрыты и я могу сыграть важную роль для науки.

Они хотели, чтобы я, пока не вырасту, остался у них в университетской клинике и принял участие в долгосрочном исследовательском проекте: с клиническими испытаниями, докладами в научных сообществах и всем прочим. Само собой, все обследования были бы за их счет. Кроме того, по окончании исследований моим именем могли бы назвать область мозга, то есть, подобно зоне Брока или зоне Вернике, появилась бы и зона Сон Юн Чжэ.

Но у мамы такие обещания врачей только вызывали отвращение, и она наотрез отказалась от их предложений.

Дело было в том, что она знала про зоны Вернике и Брока — они были названы не в честь исследуемых пациентов, а по именам ученых, их открывших. У нас рядом с домом была районная библиотека, и мама постоянно туда ходила и штудировала все книжки, в которых писали про мозг. Ну и то, что эти лекари видели во мне не человека, а просто интересный материал, кусок мяса для опытов, ей тоже совсем не нравилось.

Мама быстро рассталась с надеждой, что доктора смогут меня вылечить. Все, на что можно было рассчитывать, — что они будут ставить на мне свои мутные опыты, пичкать непроверенными лекарствами и записывать мою реакцию, чтобы потом красоваться на своих симпозиумах, а больше ничего. Это так моя мама считала. Поэтому, как и многие мамаши в минуты волнения, она выдала банальную и не слишком убедительно звучащую тираду:

— Я мать, я лучше знаю своего ребенка.

С того дня ноги ее больше не было в той клинике. Выйдя на улицу, мать плюнула на клумбу и сказала:

— Пусть сначала разберутся, что у них самих в башке происходит.

Маму иногда резко заносило в плане высокомерия.

7Мама винила себя за то, что во время беременности сильно нервничала, да еще и тайком покуривала — одну-две сигареты в день. А на последнем месяце, когда терпеть уже не было мочи, позволяла себе хлебнуть пару глотков пива. Но на самом деле было вполне очевидно, почему у меня не все в порядке под черепной коробкой.

Просто не повезло, судьба такая. Потому что на удивление много зависит от нее, судьбы-злодейки, грубо поддерживающей в мире причудливый баланс.

В общем, что случилось, то случилось. Возможно, мама рассчитывала, что взамен утраченной способности к эмоциям у меня, как в кино, появится сверхпамять, словно у компьютера, или до невероятной степени разовьется чувство прекрасного и я буду рисовать гениальные картины.