Минус на минус

Неужели ты думаешь, что древний фолиант, обладающий знаниями целого мира и хранящий на своих страницах частичку основательницы моего рода, не способен поднапрячься и озвучить текст?

– Вот именно! – грозно воскликнула Книга. – Я – великая хранительница…

– …вариантов фразы на тему «Не скажу!», – перебила я. – От тебя, блин, пользы как от кузнечика в шкатулке! Даже в самый важный момент упрямишься и отказываешься говорить!

– На то есть воля… – торжественно начала Книга, но я топнула ногой и нависла над фолиантом карающей десницей:

– Сегодня ты будешь слушать мою волю! Или я, с помощью вот этого заклинателя, – ткнула пальцем в Алекса, со скорбной улыбкой помахавшего Книге ручкой, – порву тебя на лоскутки!

– Каждая моя страница священна!

– Ну да, щас! В тебе их полторы тысячи как минимум.

А пользуешься ты от силы десятком! Ну а для того, чтобы написать «Информация засекречена», вообще достаточно пары строк!

– Ева Моргалис, потомки тебя не простят!

– Уважаемая Книга Знаний, – со зловещей ухмылкой процедила я, – кажется, ты пропустила тот момент, когда перестала быть единственной и неповторимой.

Сегодня у тебя масса конкурентов: Гугл, Яндекс, Википедия, социальные сети – там тоже много интересного отыскать можно. Да любая школьная библиотека по количеству книг переплюнет Александрийскую твоего времени!

– Но тебе-то это все равно не помогло разобраться в датах, – язвительно заметила Книга.

Я выдохнула сквозь зубы:

– Рви, Соколов!

– Вообще-то она права, – пожал плечами Шурик.

 – Александрийская библиотека была сожжена в первом столетии нашей эры, а твоя Книга появилась…

– Соколов! – резко обернулась я к братцу. – Не зли меня! Я готова пожертвовать целостностью нашей семейной реликвии. У тебя вообще шансов нет!

– Ну как скажешь, – вздохнул он и вновь протянул руку к фолианту.

– Ты рехнулась, Ева Моргалис! – завопила Книга, видимо почувствовав, что пахнет жареным.

– Ага! – радостно воскликнула я. – Вот и оправдание для потомков! Для тех самых, которые «не простят»!"

"– Ладно, давай договоримся, – мрачно процедила Книга.

Я выдохнула: слава богу, она сдалась. Я, конечно, отступать была не намерена, но страшно представить, что сказала бы мама, узнай она об этом вандализме. Все же фолиант принадлежал не только мне. Целые поколения нашего рода получали от него подсказки, делились с ним тайными знаниями, ругались, плевались, проклинали, быть может, эту упрямую Книгу, но никто не осмелился поднять на нее руку.