Миля над землей

 – Зандерс убирает с моего лица непослушный локон. – На улице много людей. Справишься?

Я держусь уверенно.

– Меня это больше не беспокоит.

В мягкой улыбке Зандерса светится гордость.

– Моя девочка. – Он обхватывает ладонями мое лицо, его губы на мгновение находят мои.

Сплетя унизанные кольцами пальцы с моими, Зандерс выводит меня на улицу мимо репортеров и через лабиринт фанатов. Рози идет следом. Здесь гораздо больше людей, чем я ожидала, и все смотрят на нас.

– А вот и наша девочка! – Слышу я из одного из автобусов.

– Стиви!

– Мы скучали по тебе, Стиви!

– Молодец, ЭЗ! – раздается из очереди автобусов, и все хоккеисты, с которыми я работала в этом году, стоят на верхнем этаже и наблюдают за нами.

Зандерс быстро проводит нас к своему автобусу, позволяя мне первой подняться по лестнице, и как только я ступаю на верхнюю площадку, на меня напрыгивают с объятиями.

Я обнимаю ее в ответ.

– Мне жаль, что мой брат был таким идиотом.

Мы оба вздрагиваем от смеха, наконец она отстраняется, удерживая меня на расстоянии вытянутой руки, с благодарной улыбкой на губах.

– Стиви! – Элла атакует мои ноги, поэтому я наклоняюсь, оказываясь на одном уровне с ней. – Ты сделаешь мне прическу?

– Обязательно.

Автобус трогается, парад продолжается.

Мы с Мэддисоном обмениваемся быстрым безмолвным разговором. Он одаривает меня благодарной улыбкой, а Логан заключает меня в объятия.

Рука Зандерса находит мою талию.

– Я хочу тебя кое с кем познакомить.

Он подводит меня к почти такому же высокому мужчине, стоящему рядом с Линдси.

– Ви, это мой отец. Папа, это моя девушка, Стиви.

Мои глаза немного горят от слез, но я сдерживаюсь. Из всех успехов, достигнутых Зандерсом, этот, безусловно, самый важный. Его отец всегда любил его, как и я, но ему было трудно поверить нам обоим.

А теперь он поверил.

– Так приятно с вами познакомиться, – говорю я его отцу, сдвинув брови.

Он вздыхает с облегчением.

– О, ты даже не представляешь, как я рад познакомиться с тобой, Стиви. – Высокий мужчина наклоняется, обнимая меня. – Спасибо, – тихо, чтобы никто больше не услышал, шепчет он.

Слова застревают у меня в горле. Я не могу говорить, поэтому вместо этого быстро киваю в его объятиях.