Миля над землей

– Я тоже люблю тебя, Эван. – Он быстро кивает головой, пытаясь взять себя в руки.

Обходя стол, я крепко обнимаю его, а он обнимает меня.

– Прости, что не сумел сказать этого раньше.

– Иногда это пугает. Мне это знакомо. – Его голос мягок от понимания.

Мы еще немного задерживаем объятия, прежде чем наконец отпустить друг друга.

– Я долгое время боялся позволить кому-то любить меня, – продолжает папа. – И я тоже боялся полюбить кого-то еще.

– До сих пор?

Он качает головой:

– Уже нет.

Я продолжаю подозрительно смотреть на него.

– Что? Не смотри на меня так.

– Пап, у тебя есть девушка? – поддразниваю я.

– Возможно. – Он пожимает плечами.

– Что? – У меня вырывается недоверчивый смешок. – Почему ты ничего не сказал?

– Это что-то новенькое. Вроде. Она была мне хорошим другом много лет, и она долго ждала, когда я буду готов впустить кого-то в свою жизнь. Незадолго до Рождества я перестал быть идиотом.

Гордая улыбка скользит по моим губам.

– Я могу с ней встретиться?

– Мне бы этого очень хотелось.

Все прежнее напряжение в воздухе давно исчезло, я беру кий и снова готовлюсь нанести удар.

– Итак, есть ли причина, по которой тебе понадобилось приехать сюда и провести этот разговор за день до самой важной игры в твоей жизни?

Я выполнил удар, не пропуская ни одного шара, и теперь жду удара отца, но он этого не делает. Он не сводит с меня глаз, ожидая ответа.

Между нами повисает долгая пауза.

– Почему ты не последовал за мамой, когда она ушла?

Он небрежно пожимает плечами:

– За некоторыми людьми не стоит следовать.

Я понимающе киваю.

– А за некоторыми стоит идти хоть на край света.

Я не поднимаю взгляда от стола передо мной, эмоции атакуют каждое из моих чувств, желая вырваться наружу.

– У тебя есть кто-то, за кем стоит следовать? – мягко спрашивает он.

Я резко выдыхаю:

– Да. Думаю, да.

– Ты ее любишь?

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

– Тогда не отпускай ее, Эван. Я знаю, любить кого-то страшно, а позволять кому-то любить тебя, особенно после всего, через что мы прошли, еще страшнее.

Страшно верить, что кто-то не оставит меня опустошенным после того, как я отдам ему всего себя. Но, несмотря на то что я никогда не говорил Стиви, как сильно люблю ее, я такой же опустошенный и в таком же ужасе от ее отсутствия."

"– Все эти годы я играл в плохого парня, которого фанаты любят ненавидеть, и мне это нравилось, потому что я знал, что они ненавидят выдуманную версию меня.