Миля над землей

Напротив фанатов вдоль дорожки, сверкая камерами, выстроились репортеры, выкрикивая наши имена в попытке высосать из пальца хоть какую-то новость. Когда я прохожу мимо, мне требуется вся моя сила воли, чтобы не поднять руку и не отшвырнуть их прочь. Честно говоря, это идеально сочеталось бы с образом, который хочет получить от меня Рич, но это заманчиво прежде всего потому, что я частично виню их в том, что всего несколько дней назад моя жизнь пошла прахом.

«Чикаго» снова захотел заполучить своего постоянного плохого парня? Что ж, вот он я.

– Зандерс, – мою руку отводят назад, заставляя оторвать сосредоточенный взгляд от автобуса, и я обнаруживаю маленькую ручку, держащую меня за предплечье. Рука принадлежит девушке с кокетливой улыбкой. Я сдвигаю наушники с уха, гадая, какого черта ей нужно и почему она считает нормальным так фамильярно прикасаться ко мне.

– Я Корал.

Я вырываю руку из ее хватки.

– Отлично, – невозмутимо отвечаю я, прежде чем продолжить путь к автобусу, снова заткнув уши.

Она догоняет меня, стуча каблуками туфелек по цементу, и снова хватает за руку.

– Да нет же, я Корал. Меня прислал Рич.

Выдергивая свою руку, на этот раз более решительно, я предупреждаю:

– Черт подери, не прикасайся ко мне.

Замешательство и легкий оттенок смущения проступают у нее на лице, она оглядывается по сторонам, издавая тихий смешок и поправляя подол платья.

– Мне наплевать, кто тебя послал. Не прикасайся ко мне.

– Так. – Мэддисон встает между ней и мной, закидывает руку мне на плечо и ведет к автобусу. Он прикрывает меня своим телом от камер, но даже если они не видели нашей стычки, я чертовски уверен, что они все слышали.

– Я больше не могу, – тихо говорю я, чтобы слышал только Мэддисон.

– Понимаю, чувак.

Два часа ночи, а я не могу уснуть.

"Как будто ушла часть моей души, и я не знаю, как теперь выжить. Все, что я сделал, я сделал потому, что решил ставить на первое место ее. Было бы нечестно по отношению к ней подвергать ее мучениям только потому, что она связана со мной.