Милая плутовка

А руки его накрыли холмики грудей и стали легонько их массировать, словно выражая им сочувствие за то, что они долгое время пребывали в заточении. Джорджина сделала бы то же самое, сними она бинты сама, поэтому ей и в голову не пришло возражать. Затем его рука легонько сжала одну грудь, а ртом он втянул маковку. После этого у нее не осталось никаких мыслей — были только сладостные ощущения.

В отличие от Джорджины Джеймс не потерял способность мыслить. Правда, управлять мыслями было непросто.

Но ему и не требовалось концентрировать их на том, как лучше соблазнить партнершу.

Милая девушка с таким энтузиазмом шла навстречу его ласкам, что он даже подумал: кто кого соблазняет? Впрочем, сейчас это не имело ни малейшего значения.

Господи, она была даже более очаровательна, чем он. предполагал. Лицо с тонкими чертами, которые он хорошо изучил за последнее время, было оттенено густыми черными волосами. Даже в самых смелых фантазиях он не мог предположить, что ее миниатюрное тело может быть таким аппетитным, груди столь внушительными, а талия так тонка.

Он все время помнил про ее круглую попку, которая произвела такое впечатление на него тогда, в таверне, и нисколько не был разочарован ею сейчас. Обнажив милые округлости, он поцеловал их, пообещав себе позже уделить больше времени этой аппетитной части тела, а пока что…

Джорджина не была круглым профаном в любовных играх. Ей неоднократно приходилось слышать обрывки разговоров братьев, которые порой обсуждали любовные похождения в довольно откровенных выражениях, так что общее представление о том, как все бывает, Джорджина имела.

Но она не связывала это с тем, что происходило с ней, до того момента, пока не почувствовала, что их пышущие жаром тела соприкасаются друг с другом.

Она даже не задумалась, каким образом и когда Джеймс успел раздеть ее. Она вдруг осознала, что они оба нагие, что он лежит сверху, вжимая ее в постель и властно обнимая.

Мелькнула было мысль, что он может раздавит» ее, однако ничего подобного не произошло. Большие ладони обнимали ее лицо, он целовал ее — медленно, нежно, обжигающе. Его язык проникал в рот, пробовал ее на вкус.

Ей не хотелось, чтобы все это прекратилось, но… может быть, все же следует это остановить или, во всяком случае, попытаться это сделать? Джорджина уже понимала, к чему все идет.