Милая плутовка

Вернувшись в каюту с теплой водой для бритья, Джорджина решила, что он мог смутиться даже больше, чем она сама… Впрочем, пожалуй, все-таки не больше, вряд ли кто-то в этой ситуации может испытать смущение большее, чем она. Но если он хоть в малейшей степени что-то почувствовал, она может успокоиться, тем более что это повергло капитана в такое мрачное настроение.

Конечно, рассуждая подобным образом, Джорджина как бы наделяла его чувствительностью, на которую, по ее прежним представлениям, он не был способен.

Его реакция была явно ответной на ее. Если бы она не вела себя как последняя дура, не демонстрировала, как он выразился, жеманство, он не придал бы случившемуся большого значения. Но он заметил, что она смущена гораздо больше, чем когда он подпускал ей шпильки, и, в свою очередь, испытал неловкость.

Спустя несколько минут дверь осторожно приоткрылась, и Джорджина едва не рассмеялась, когда капитан «Девственницы Анны» просунул голову, чтобы удостовериться в том, что может войти.

— Итак, ты готов перерезать мне горло моей собственной бритвой?

— Надеюсь, у меня для этого недостаточно подготовки.

— Искренне разделяю эту надежду. Капитан старался скрыть свою неуверенность, что выглядело комично и явно не шло этому человеку. Он подошел к столу, на котором стоял таз с водой. Бритвенные принадлежности были разложены на полотенце рядом со стопкой других полотенец. Джорджина уже успела взбить пену в стаканчике. Капитан отсутствовал гораздо более десяти минут, так что у нее хватило времени привести в порядок комнату, убрать постель, собрать грязную одежду в одно место, чтобы позже постирать.

Она не сделала лишь одну вещь — не принесла завтрак, который сейчас готовил Шон О'Шон.

Увидев приготовленные принадлежности, Джеймс спросил:

— Так, стало быть, ты делал это раньше?

— Нет, но я видел, как это делают мои братья.

— Ну что ж, это лучше, чем полное неведение. Тогда приступим.

Он стянул с себя рубашку, бросил ее подальше на стол, развернул боком стул и сел лицом к спешившей Джорджине.

Она не ожидала, что он будет сидеть полураздетым. Ведь это было лишним. Она приготовила большие полотенца, чтобы накинуть ему на плечи и защитить рубашку. Пропади он пропадом, она все равно воспользуется полотенцем!

Но едва она попыталась это сделать, как Джеймс отвел ее руку.

— Если я захочу, чтобы ты закутал меня, Джордж, я скажу.

Идея порезать ему горло казалась Джорджине все более привлекательной.