Милая плутовка

Джорджина мгновенно отвернулась и стала смотреть в иллюминатор на осточертевший однообразный пейзаж. Проклятие, откуда он узнал, что она украдкой наблюдает за ним?

— Это уже становится утомительным, честное слово, — добавил Джеймс.

Джорджина ничего не ответила.

— То, что ты дуешься, — пояснил он.

Ответом ему было молчание.

— Конечно, что можно ожидать от девчонки, которая выросла среди варваров? Это взорвало ее.

— Если ты имеешь в виду моих братьев…

— Я имею в виду всю вашу проклятую страну.

— Не тебе говорить так, сам приехал из страны снобов.

— Лучше уж снобы, чем горячие головы с дурными манерами.

— С дурными манерами? — выкрикнула Джорджина, вскакивая со стула и давая волю давно сдерживаемой ярости. Она быстро пересекла каюту и остановилась перед письменным столом, за которым сидел Джеймс. — Да ты даже не считаешь нужным сказать «спасибо» за то, что тебе спасли жизнь! Джеймс поднялся на ноги, и Джорджина попятилась назад — не из страха, а в силу естественного, подсознательного опасения, что на нее наступят и опрокинут.

— А кого я должен благодарить? Тех тупых обывателей, которых ты называешь родственниками? Тех, кто бросил меня в подвал и жаждал моей смерти?

— Да ты своими собственными руками и дурным языком это спровоцировал! — заорала Джорджина. — Но даже независимо от того, заслуживаешь ты этого или нет, идея принадлежала Уоррену. Ни Бойд, ни Дрю здесь ни при чем! Они пошли против собственного брата, чтобы спасти тебя, отлично зная, что тот вытрясет из них душу, если узнает, что они сделали.

— Я не страдаю отсутствием ума, малышка. И мне не надо рассказывать о том, что они сделали. Как ты думаешь, почему я воздержался от того, чтобы сломать им шею?

— Ах, как мило! А я, глупенькая, удивлялась, что я здесь делаю! Я должна была понять, что это еще один удар моим братьям, поскольку ты не мог оставаться в этих краях и отомстить им более существенно.

— Конечно! Она не заметила, как побагровели его лицо и шея, ибо вывод Джорджины удвоил его гнев, чем и объяснялся такой ответ Джеймса. И этот ответ сыграл роль похоронного звона для ее последней надежды, которая в глубине, ее души все-таки таилась.