Милая плутовка

— С тобой все в порядке, дорогая? — спросил Томас, покровительственно обнимая сестру за плечи.

Она едва успела кивнуть, как Джеймс насмешливо переспросил:

— Дх, дорогая?

— Даже не пытайтесь продолжать, Джеймс Мэлори, — приглушенным голосом предупредила она. — Это мой брат Томас.

— А это что за гора?

— Мой брат Клинтон, — сквозь зубы произнесла она."

"Джеймс пожал плечами.

— Ошибка вполне естественна, если учитывать отсутствие сходства. Были разные матери или отцы?

— Не вам рассуждать о семейном сходстве, когда у вас брат черный, как грех, — вставила Джорджина.

— Энтони оценит сравнение, не сомневаюсь в этом. Мне приятно отметить, что ты помнишь встречу с ним, Джордж. Он также тебя вряд ли забудет…

равным образом, как и я.

Учитывая, что Джорджина была сильно расстроена, она не уловила намека в этих словах. А Клинтон все еще ждал объяснений, энергично при этом прочищая горло. Бойд пояснил:

— Этот англичанин — капитан судна, на котором Джорджи приплыла из Англии!

— Я это уже понял сам. Вы поэтому решили дать маленькое представление нашим гостям?

Презрительный тон Клинтона устыдил Бойда и Заставил его отказаться от объяснений, но Дрю попытался прояснить ситуацию:

— Мы не начинали, Клинт.

— Всего лишь сказав, что предпочел бы видеть милую девушку в бриджах? Это только выражение своего мнения, молодой человек, что вряд ли можно считать оскорблением.

— Вы не совсем так выразились, Мэлори, и прекрасно это знаете, — зло прошипел Уоррен.

— Разумеется, они были там, — мягко перебил его Джеймс. — А где им еще находиться? В конце концов, она была моим юнгой.

Он мог бы сказать «моей любовницей», побледнев, подумала Джорджина. И это было бы еще хуже. хотя и ненамного.

Все братья уставились на сестру, ожидая от нее опровержения, но она молча продолжала смотреть на Джеймса.

— Джорджина!

Она лихорадочно прикидывала, как выбраться из того положения, в которое ее загнал Джеймс: ведь соврать, когда он стоит рядом, просто невозможно.

— Это долгая история, Клинтон. Нельзя ли отложить это на…

— Сейчас!

Великолепно. Вот и Клинтон пришел в ярость. Даже Томас нахмурился.

— Хорошо, — жестко сказала она.