Милая плутовка

 — Вы даже не должны были знать о моем путешествии! Я намерена была вернуться домой раньше вас! Кстати, а что вы все сейчас делаете дома?

— Это долгая история. Она связана с вазой, которую ты держишь, но не уходи от нашего разговора, девочка! Ты знала, что тебе нечего делать в Англии, знала, что мы будем возражать против поездки, знала, как мы относимся к этой стране, и все-таки ты направилась туда!

Дрю решил, что сказанного вполне достаточно и пора вмешаться. Он увидел, как поникли плечи Джорджины под тяжестью обвинений и от сознания своей вины, и выступил на защиту сестры.

— Ты уже сказал все, что хотел, Клинтон? У Джорджи и без того было много переживаний, так что не надо заставлять ее страдать еще больше.

— Ей надо задать хорошую порку! — стоял на своем Уоррен. — И если на это не пойдет Клинтон, то так и знайте, я не отступлю!

— Вам не кажется, что она уже вышла из того возраста, чтобы ее пороли? — спросил Дрю, позабыв о том, что когда он встретил сестру на Ямайке, то был другого мнения.

— Женщин никогда не поздно пороть! Услышав эти слова, Дрю ухмыльнулся, Бой д хмыкнул, а Клинтон закатил глаза. На какой-то момент они даже позабыли, что в комнате находится Джорджина. А она, услышав столь оригинальное мнение, позабыла о всякой робости и ощетинилась, готовая запустить драгоценную вазу в Уоррена.

— Женщин вообще — да, но сестры подпадают под другую категорию, — попытался найти компромисс Дрю. — Не понимаю, отчего ты так взбесился.

Когда Уоррен демонстративно отвернулся, не желая отвечать, Бойд объяснил:

— Он только вчера приплыл, но, как только ему рассказали, какой номер отколола сестра, сразу же стал готовить корабль, чтобы отплыть сегодня… Естественно, в Англию.

Джорджина выглядела ошеломленной.

— Ты и в самом деле собрался искать меня, Уоррен?

Нервный тик на левой щеке Уоррена сказал о многом. По всей видимости, ему очень не хотелось, чтобы все знали, как он тревожился о сестре; наверное, больше, чем все остальные, вместе взятые.

Но Джорджине ответ и не требовался.

— Что ж, Уоррен Андерсон, это самое лучшее, что ты когда-либо сделал для меня.

— О черт возьми! — простонал он.

— Не смущайся! — Джорджина улыбнулась. — Здесь все свои, и никто, кроме членов семьи, не узнает, что ты не такой суровый и черствый, каким тебе хочется предстать в глазах людей.