Милая плутовка

Это давало возможность прийти в себя после его многозначительного и многообещающего взгляда. Всякий, кто посмотрел бы на нее в то мгновение, подумал бы, что она перегрелась на солнце, — так она зарделась от удовольствия. Утром, днем, ночью… Их любовные игры не знали ограничений. Когда он хотел ее, то недвусмысленно давал ей понять это, и она с радостью отдавалась его ласкам.

«Джорджина Андерсон, ты превратилась в бесстыжую куртизанку».

Но это вызвало у нее лишь усмешку. Да, она знала об этом, но наслаждалась каждой минутой любовных объятий.

Как любила она наблюдать за ним со стороны, испытывая при этом «тошноту» и зная, что очень скоро он снимет этот приступ. Джеймс сбросил с себя жилет. Дул сильный, но теплый ветер, поскольку судно приближалось к Карибскому морю. Он трепал пиратскую рубашку Джеймса, который в туго обтягивающих тело бриджах и высоких ботфортах, с золотой серьгой в ухе был неотразим. Ветру нравилось его тело, он ласкал Джеймса… как это хотелось делать ей самой.

Чтобы преодолеть искушение увлечь Джеймса прямо сейчас в каюту (как нередко проделывал с ней он сам), Джорджина стала смотреть на море и увидела в отдалении корабль одновременно с сигналом находящегося в «вороньем гнезде» матроса. Ничего необычного в этом не было. Раньше они уже встречались с судами. Но этот корабль отличался от всех других, о чем и предупредил впередсмотрящий. Пираты!

Джорджина замерла, ухватившись за поручень, ожидая, что через какое-то мгновение матрос сообщит, что ошибся.

— Очень любезно с их стороны предоставить нам возможность позабавиться, — услыхала Джорджина слова Конни, обращенные к Джеймсу. — Ты хочешь поиграть сначала с ними или же нам лечь на другой галс и ждать?

— Ожидание может смутить их, ты так не думаешь? — ответил Джеймс.

— В этом есть свои преимущества.

— Совершенно верно.

Джорджина повернулась и посмотрела на Конни и Джеймса. Ее поразили не столько слова, сколько удивительно невозмутимый тон их разговора. Они оба разглядывали в подзорную трубу приближающийся корабль и были на удивление спокойны. Эта хваленая английская невозмутимость может им дорого обойтись.