Милая обманщица, или Гувернантка из трущоб

Но что может худая девчонка, которая ест пустую похлебку с черствым хлебом раз в день, против взрослого мужика? Я не раз получала от Роя, и со временем приучилась молчать и не вмешиваться.

Но даже когда я тихо хлебала отвратительную постную жижу из тарелки не поднимая от стола глаз, отчим все равно мог ни с того ни с сего взбеситься. Сначала я не понимала, в чем дело, а потом осознала — я, то есть Эльтария, сильно изменилась, и его это настораживало и раздражало. Мои догадки подтвердились, когда я услышала их с Норой разговор.

"— Тари сама не своя после той болезни, — услышала я за стеной голос Роя, пока мылась из тазика в другой комнате. Я не могла как все наплевать на гигиену, поэтому каждый вечер набирала себе воду, грела в котелке и хоть как-то приводила себя в порядок.

— Ты тоже заметил? — понизила голос Нора, но я все равно слышала.

Я перестала плескаться, прислушалась.

— Она не играет больше с другими детьми. Не бегает по улице, как делала еще месяц назад. Не подпрыгивает, не кидает камешки в воробьев.

— Иногда она так смотрит, что меня мороз пробирает. Такой взгляд, будто ей не двенадцать, а целая сотня. Она меня пугает, — пожаловалась мать.

— Может в нее демон какой вселился? Я слышал, такое бывает.

— Нет, брось. Она точно не одержимая. Может, близость смерть заставила ее так быстро повзрослеть? Она же чуть не умерла от жара.

Нора начала кашлять. Я стала замечать, что с ней такие приступы кашля случаются довольно часто.

Я закончила мыться, легла в постель. Килли тут же прижался ко мне.

— Не слушай их, Тари, — прошептал он. — Все с тобой в порядке, просто ты немного устала после болезни.

— Думаешь? — я обняла его, согревая. Ступни онемели, словно я не на полу стояла, а на льду. Так можно с детства себе все застудить: и почки, и яичники.

— Конечно. Ты даже снова умеешь танцевать.

Он замолчал, обдумывая что-то. Потом хихикнул и зашептал:

— Но песня про утят мне тогда понравилась.

— Хочешь, научу тебя? — улыбнулась я.

— Нет. Ты просто спой мне ее, как колыбельную.

Я начала тихонько напевать. Киллиан быстро уснул, доверчиво уткнувшись мне в плечо щекой.

Веки отяжелели, стали сами закрываться. Засыпая, я только повторяла мысленно:

«Меня зовут Анастасия Александровна Высоцкая. Я учитель истории и обществознания из школы номер 5.