Маленькая ложь

В наше время доверять судебной системе и органам правопорядка было опасно. К сожалению, все в мире покупалось и продавалось. А денег у меня, чтобы отстоять свою правду, было не так уж и много. Вспомнив непроницаемое лицо бывшего мужа в нашу последнюю встречу, у меня по телу прошла волна дрожи.

Разве Сергей захочет помогать мне в этой ситуации и противостоять вместе со мной прессингу бывшего мужа в опеке над ребенком? Может быть, Олег все же одумался и не станет предпринимать никаких категоричных поступков в отношении меня и сына? Ведь это будет стресс для нас обоих, а я и так не находила себе места.

— Что сказал Сергей? — мама заметила, что я уже несколько минут стою у окна и смотрю отрешенным взглядом на улицу. — Все хорошо? Вы не поругались?

— Ему предложили работу. В Москве.

— А может, это к лучшему? — мама присела на стул и погладила меня по руке. — Ведь Олег имеет право видеться с сыном.

— Вот именно, мам. Сергею такой расклад не понравится. Я же сказала, что отец Дани нас бросил. А Олег… В Иваново особо не наездится. А вот в Москве мы, считай, рядом будем. Он к нам как к себе домой начнет приходить.

— Ну не знаю… А как, ты думала, обычно все происходит? Он тоже отец. Изменил, предал, сделал больно. Но отец. И пусть помогает вам, видится с ребенком.

— А если он отнять его захочет? Олег далеко не тот тип мужчины, который будет воскресным папой, а при встречах с Сергеем пожимать ему руку и спрашивать, как дела. Я больше не знаю, чего от него ждать. Судя по тому, что видела и слышала в больнице неделю назад, то ничего хорошего.

— Ох, Лера… — тяжело вздохнула мама. — Поговорить вам нужно. Не о прошлом, нет. Что о нем теперь говорить. А о том, как вы дальше будете сосуществовать. У тебя Сергей, у Олега, наверное, тоже есть женщина, он мужчина видный.

Договорить мы с мамой не успели, потому что раздался звонок в дверь. Я вздрогнула всем телом и беспомощным взглядом уставилась в сторону прихожей.

— Я открою. Соседка должна была зайти, не дрожи так, Лера, — похлопала мама меня по плечу и усмехнулась. — Трусишка. Не приедет он никуда.