Метро до Африки

Глядишь, и поднялись бы на баксы Николая, уж наверное, там не одна тысяча в загашнике. Но Юля никакого внимания на Сашку не обратила. Он к ней каждый день таскался, только безрезультатно.

Жукова замолчала, потом одернула халат.

– Извините, у меня нет больше времени на треп, надо смену в отделении сдавать. Хватятся меня и гвалт устроят. Думаю, Юля умерла от сердечного приступа. У нее мотор барахлил, с детства порок был. Правда, компенсированный, с таким можно спокойно жить, но Моргалова часто лекарства принимала, всякие антидепрессанты и другие.

– Почему же она так увлекалась медикаментами? – удивилась я. – Совсем ведь еще молодая.

– Хрен ее знает! – нахмурилась Полина. – Что-то ее тяготило, вот и жрала таблетки горстями. У нее, наверное, не анализ крови, а таблица Менделеева. Лучше б ей с Сашкой переспать, депрессуха бы и прошла. Никакого криминала в кончине Моргаловой нет. За день до смерти она к нам заходила и жаловалась, что простыла, кашляла сильно. А я ей сказала, что это, наверное, грипп, потому что насморка нет.

– В общем, да, – кивнула я. – последний вопрос: где находится НИИ, в котором работала Юля?

– Почти напротив нашего дома, – охотно пояснила Полина, – только дорогу перейти.

– Ваш брат когда бывает дома?

– Вы уже задали последний вопрос, – напомнила Жукова.

– Сделайте одолжение, ответьте.

– Он уехал, – заявила Жукова, – в Болгарию.

– Когда? – поразилась я.

– Сегодня, в шесть утра улетел."

"– Странно получается, – не выдержала я, – вы рассказывали о нелегком материальном положении, а Саша отправился греться на море.

Жукова осторожно поправила волосы, которые придерживала заколка в виде ярко-зеленой бабочки с крыльями, украшенными розовыми стразами. Потом, не говоря ни слова, сделала шаг к двери, ведущей с лестницы в помещение отделения. В ту же секунду створка приоткрылась, из-за нее выглянула круглолицая девушка.

– Вот ты где! – воскликнула она.