Метро до Африки

– У меня нет художественного вкуса, – печально констатировал Дегтярев.

Похоже, он и в самом деле заболел. Еще в начале июня Александр Михайлович считал себя специалистом по всем вопросам жизнедеятельности человека.

– Я старый, толстый, лысый неудачник, – вдруг заявил Дегтярев, – живу в твоем доме из милости.

– Ты молодой, стройный, кудрявый, настоящий полковник, – попыталась я его утешить.

– Нет, – уперся он, – процесс пошел, скоро я забуду, как меня зовут и где стоит холодильник.

– Вот уж сомнительно, – захихикала я.

– Может, попить лекарства для активизации мозговой деятельности? – промямлил Дегтярев.

– Тебе ничего не выписали, – предостерегла я его, – надо слушать доктора.

– Ладно, – согласился полковник, чем вверг меня в окончательный ужас.

Пусть уж лучше Александр Михайлович надувает щеки, раздает глупые указания, создает штабы, руководит нами и злится на домашних, чем безропотно идет у меня на поводу.

В саду около куста пионов копошился садовник Иван.

– Как дела? – из вежливости поинтересовалась я и тут же пожалела о содеянном.

Ваня начал живописать ненужные подробности:

– Тля прилетела, пожрала, дрянь, цветочки. Вона, листочки в решето превратились. Может, хоть жасмин зацветет, если его клещ не облепит, и…

– Наши не уехали? – оборвала я его стоны.

– Не знаю, где кто, – проворчал Иван, – вот тлю распрекрасно вижу.

– Пошли в столовую, – велела я Дегтяреву.

"Глава 11

– Папа, ты не на работе? – удивился Тёма, мирно пивший кофе за длинным столом.

Я незаметно пнула полковника.

– Отпуском меня наградили, – озвучил отрепетированный текст Дегтярев.

– Отлично, – отмахнулся Тёма. – Представляешь, как мне повезло: приехал сегодня из командировки, а у вас Андрей, художник-дизайнер, он готов помочь с ремонтом, сейчас разные идеи выдвигает. Если ты не занят, присоединяйся. Одна голова хорошо, а две лучше.

Я постаралась сохранить серьезное выражение лица.

Я содрогнулась.