Метро до Африки

– А ты намерилась выяснить, как делать то самое тесто?

– Верно.

– Боюсь, ничего у тебя не получится.

– Это почему? – уперла руки в боки Ирка.

– Извини, что напоминаю, но твоя бабушка ­умерла.

– И чего?

– Ира, с мертвецом нельзя побеседовать!

– Это вы так считаете. Можно, я завтра на пару часиков отлучусь? За рецептом поеду.

– На кладбище? – не выдержала я. – Не забудь прихватить жабу.

– Зачем? – разинула рот дурында. – Про лягушек ниче не говорили.

– Во всех колдовских действиях всегда присутствуют сушеные летучие мыши и жабьи лапы, – хихикнула я.

Высказавшись, я пошла наверх, добралась до спальни полковника и поскреблась в дверь.

– Можно?

Ответа не было.

Я прибавила звук:

– Разреши войти?

Снова тишина.

Беспокойство холодной змеей вползло в душу. Дегтярев в последние дни не очень хорошо себя чувствует, он частично потерял память. Может, врачи ошиблись, и удар по голове тут ни при чем? Вдруг у Александра Михайловича случился-таки микроинсульт, а сейчас произошел новый, и он в данный момент лежит на полу, беспомощный, не способный ни пошевелиться, ни ответить?

Покрывшись липким потом и забыв о правилах приличия, предписывающих не лезть в спальню даже близкого тебе человека без приглашения, я толкнула дверь и вломилась к Дегтяреву, как носорог в хлипкую хижину.

В горле стоял ком, тело сначала окаменело, потом мелко-мелко затряслось. Вы бы тоже перепугались до сосудистого криза, увидав жуткое зрелище, кое предстало моим глазам.

– Милый, – еле перебирая чугунными колоннами, в которые превратились мои ноги, зашептала я, – не нервничай, сейчас вызову врача.

– М-м-м… – простонал приятель и судорожно заморгал, – м-м-м…

– Секундочку! – засуетилась я. – Скажи, что случилось?

– М-м-м…

– Тебе больно? – с надеждой воскликнула я.

Инсульт не причиняет физических страданий, он обездвиживает. И если полковнику больно, значит, инсульта нет. Но не успела эта радостная мысль укорениться, как я решила, что это инфаркт! Вот сердечный приступ причиняет боль.