Метро до Африки

– Хватит! – топнул полковник.

– «Касторама», – озвучила Маня. – Ой, я поняла! Это тот строительный гипермаркет, про который ты говорила. Хозяйка там товар закупает, а здесь продает. Круто!

Александр Михайлович заморгал.

– Знаешь, почему она помощника именно туда посылает? – улыбнулась я. – Там и дешево, и качество хорошее. А мы, дураки, наживаться ей помогаем. Берем у нее втридорога то, что можно самим в «Кастораме» купить.

Дегтярев постоял пару минут и закричал:

– Нечего тут делать! Идиотов переплачивать нет! Поехали, я знаю отличное место! Андрей, бери пакет, вон там валяется! На нем адрес.

– Семь пятниц на неделе… – возмутилась Дина, но послушалась."

"Я повернулась и чуть не упала. Мешок, лежавший под ногами, показался мне знакомым – бело-синий, с надписью «Вечная пломба». В ту же секунду я вспомнила: точь-в-точь такой стоял в квартире у Юли возле буфета. Интересно, зачем ей был нужен строительный материал?

– Едешь за всеми, – приказал мне полковник.

Я украдкой глянула на часы и закивала. Очень довольный Александр Михайлович резво поскакал к парковочной площадке, а я сделала вид, что заинтересовалась пластиковыми стульями. Сейчас Дегтярев и возглавляемая им ремонтная бригада помчатся в «Кастораму», а я поеду к Жуковой.

Дверь в квартиру медсестры вновь оказалась запертой, на звонки никто не отвечал. Я вышла во двор и села на лавочку. Минуты бежали… сложились в час… в доме начали гаснуть окна… В конце концов свет потух во всех квартирах, а на улице воцарилась сонная тишина.

Я встала с лавки и поехала домой. Жукова не придет. Скорей всего, у девицы есть любовник, у которого она осталась ночевать. Ну ничего, завтра рано утром я поймаю медсестру на работе и вытрясу из нее необходимые сведения. Будет запираться – напугаю ее или предложу ей денег.

Человечество делится на «сов» и «жаворонков», во всяком случае, так принято считать. Но мне более правильной кажется другая классификация: на ленивых и работоспособных.

Лично я «сова» по менталитету, но по образу жизни долгие годы являлась «жаворонком» и, честно скажу, никакого восторга, выползая ни свет ни заря из-под пухового одеяла, не испытывала.