Между Ангелом и Бесом

— Рана серьезная? — сразу же спрашиваю я, но сейчас ему видимо не до этого, потому что он как ребенка поднимает Макса на руки и командует:

— На выход. Сейчас важна каждая минута.

Мне не нужно повторять дважды, выскакиваю в коридор и бегу к выходу, на ходу рассматривая мужчин в поезде. Они все напоминают военных, при полной амуниции в темно-зеленой форме. Лица у всех не просто серьезные, а каменные, ни одной эмоции. Смотрят холодными глазами сквозь меня.

Даже не замечаю, что я босиком. По дороге к машинам режу ступню в нескольких местах.

Мы садимся в здоровую машину, припаркованную прямо у поезда, который разнесен автоматной очередью. Рядом лежат мёртвые тела других людей в чёрной одежде. Все они похожи на друг друга. Какие-то безликие. Стараюсь не смотреть на их лица и не задумываться сейчас о том, кто они: бандиты или случайные прохожие. Но зрелище все равно холодит душу. Подсознание впитывает это все как губку.

Крестный аккуратно усаживает брата, затягивая рану оторванным куском ткани и пристёгивая его ремнём. Макс как в бреду, слабо приоткрывает глаза, но так слаб, что не может пошевелиться. Я беру его за руку и стискиваю ее. На глазах наворачиваются слёзы.

— Макс, умоляю не закрывай глаза. Тебе нужно оставаться в сознании. — шепчу, теребя его длинные пальцы, покрытые кровью и грязью. Целую его тёплую щеку, поражаясь ее гладкости. Раньше я думала, что бородатые мужчины колются, но не Макс. Его борода кажется мягкой.

Крестный садится за руль и выжимает сразу газ, мча в неизвестном мне направлении.

— Да, Майлз? — машину заполняет голос дяди Алана, папиного друга или брата не по крови, как называл его сам Папа. Дядя Алан — хирург от Бога. Папа говорил, что он может вернуть покойника с того света. — Как все прошло?

— Хреново. Макс ранен в позвоночник. — от этих его слов мне становится совсем плохо. Я понимала, что ранение серьёзное в области позвоночника, но надеялась на лучшее.

— Везите в центральную военную, там работает мой друг, я его предупрежу. Мы вылетаем. Будем у Вас через три с половиной часа.

Коротко и четко. Никакой паники и удивления.

Сейчас мне удается уже более трезво оценить ситуацию. Внимательно оглядываю крестного, как дерзко он ведёт машину одной рукой, пока второй снимает с себя автомат.