Между Ангелом и Бесом

А, во-вторых, понимание того, что Макс хладнокровный убийца приходит внезапно. Он же убил там всех, жестоко расправился с каждым. Никто не остался живым, я видела кровь и тела. И его попытка задушить Кинг Конга просто цветочки на всем этом фоне.

— Это из-за тебя наш дом взорвали? — резко спрашиваю я. — Потому что ты стал бандитом, Бесом. Макс… Тебе мстят за что-то? Поэтому родители попали под удар? Да?

***Даже сейчас мы не можем поддерживать разговор больше пять минут. Словно кто-то ведёт отчет времени. В определенную минуту кто-то из нас срывается, начинается ссора, летит мебель, оскорбления.

Мы вспыхиваем как спички: быстро и сгораем за секунды. Каждый хочет убить другого.

Вот такие высокие отношения. И даже горе в семье нас неспособно сплотить, каждый тащит в свою сторону.

Брат шумно вдыхает воздух, поправляет волосы и откидывается назад. Слышу, как он начинает считать до десяти, игнорируя меня:

— Четыре… Пять…

— Ты ответишь на мой вопрос?

— Шесть…

— Макс!

— Семь… восемь…

— Молчание — знак согласия?

— Девять… Десять…

Его попытка сохранить спокойствие — раздражает.

Руки так и тянутся, чтобы его ударить.

— Господи, не дай мне ее придушить. — этот придурок еще вслух говорит на романском, как будто я не знаю этот язык. Это моя последняя капля.

Налетаю на брата и начинаю его бить куда придётся. Просто накидываю пощечины ему по лицу. Ему точно не больно, только раздражается еще больше. Вижу с какой яростью сжимает кулаки, пытаясь удержаться. Он перехватывает мои ладони и стискивает их.

Кисти пронизывает боль, кости жалостно трещат под силой натиска. Дыхание Макса учащается, становится тяжелее. Чувствую, что он на грани, готов сорваться в любую секунду. Он же без крыши, может и стукнуть. Его дыхание опаляет кожу, почти оставляя на теле ожоги. Напоминает дракона, готовый из ноздрей извергает жгучее пламя.

Я сижу на нем, как на своем пони в детстве. Оседлала и крепко стискиваю ногами бедра. Практически растягиваюсь в шпагате. Еле удерживаюсь, чтобы лбом не проломить его аккуратный нос.

Мужчин же украшают боевые ранения. Будет и у него …

Мы так и боремся глазами, наша любимая дуэль."

"Ладони упираюсь о его твёрдую грудь. Она у него гранитная что ли? Хочется потрогать, чтобы проверить теорию. Может он и не человек вовсе? Поэтому Бес. Но трогать грудь собственного брата как-то неправильно. Да и сидеть на нем широко расставив ноги — глупо. Начинаю елозить, чтобы слезть. В порыве злости и не заметила, как заскочила на него.

— Ложись спать.