Между Ангелом и Бесом

 В альбомах хранятся фотографии с милыми карапузами, смешными моментами с ними, среди них есть и постыдные: голые попы на горшках. Это обыденно. Родители на генетическом уровне должны любить своих детей.

Но со мной все было по другому. С первых минут моей жизни. Мама отреклась от меня, пожалела, что родила меня…

В природе есть такое понятие — близнец-паразит, он высасывает все силы из своего брата, практически питается им. Обычно, такая паразитирующая связь заканчивается смертью одного из братьев. Но наши родители решили бороться за обоих, и их старания увенчались успехом.

Совершилось невозможное. Мы родились оба. Но. Огромное жирное «но». Мой младший брат родился очень слабеньким, он не дышал первые минуты своей жизни. Я забрал у него все силы… И за эти минуты она возненавидела меня, ставя на мне клеймо паразита.

Невозможно помнить то, что было с тобой в день твоего рождение. Но в глубине моего сознания хранились истошные крики матери, умоляющие сделать врачей хоть что-нибудь с ее сыном, спасти его жизнь.

Она винила себя, что не убила паразита сразу.

Она целовала его постоянно, а меня забывала кормить. Его она стискивала в своих объятиях, ласкала с головы до пяточек, а меня не удостаивала даже взглядом. Я был никому не нужен. От смерти меня спасало только то, что она не хотела совершить грех — убить меня. Другое дело, если бы я умер сам.

Меня могла спасти отеческая любовь. Но родного отца не было рядом, а тот чью фамилию мы носили, любил нас с братом своеобразно, поверхностно.

А этого было мало. Он не чувствовал ужаса, происходящего в моей душе.

Младший всю его жизнь был слабым маменькиным сыночком, боялся всего на свете. Макс любил меня задирать, демонстрировать, что родители его в отличие от меня любят. Ему нравилось каждый день везде создавать ситуации, в которых стало бы понятнее — он любимчик. Он истязал кровоточащее сердце. Сейчас я понимаю, что он был всего лишь ребёнок, которому точно также хотелось любви.

Мне захотелось занять его место. Стать Максом.

Хотелось, чтобы мамы целовала меня утром и вечером, подтыкала моё одеяло, пекла моё любимое печенье и спрашивала «как мои дела?».

Иногда я его ненавидел за то, что он такой слабый и перетягивает всю ее любовь на себя. Но все же он был моим братом, и я должен был его любить. Любят же не за что-то, а вопреки? Такой логики в нашей семье судя по всему придерживался только я, потому что для остальных я был бельмом на глазу, от которого следует избавиться.