Между Ангелом и Бесом

А у меня всего лишь кровь до конца не очистилась. Я не успокоюсь, пока не поговорю с ним. Это наше с ним личное дело.

— Выясните отношения позднее. — отец удерживает тяжелую руку на моем плече, придавливая к кровати. — Тебе нельзя покидать палату без Левона. Побудешь здесь еще день, потом мы заберём тебя домой.

Бросаю взгляд на маму, надеясь на ее поддержку, но судя по всему она полностью поддерживает отца, стоит позади него, скрестив руки, лицо у мамы бледнее обычного.

— Хорошо, привези Макса ко мне.

Я поговорю с ним здесь. Ты принёс мне свою версию происходящего, а теперь я хочу услышать его. Все эти похождения к Селене, его странное поведение… это ничего не значит. Он всю свою жизнь ведёт себя странно, и что теперь?

— Алёна, я согласен с тобой. Но происходящее очень опасно. Ты просила к тебе относиться, как к взрослой. Поэтому я рассказываю тебе правду. — он садится на краешек. — ни тебе одной не нравится происходящее, я тоже не верю, что Макс хочет разрушить нашу семью.

Он мой сын. Я люблю его больше жизни. Но жизнь так часто меня разочаровывала, что я хочу убедиться в том, что ошибаюсь. И он никак не причастен к происходящему.

— Здесь даже не в чем убеждаться. У него нет мотива. Не понимаю, как Вы вообще можете на него думать? — внутри меня растёт негодование. — Это как, если меня обвинять. В своих детях не сомневаются, Папа! Или ты резко вспомнил, что он не твоей крови?

Папа делает тяжелый вздох и ласково проводит рукой по волосам. Я вижу в его глазах боль.

Мои слова задевают его. Ему самому неприятна вся эта нереалистичная ситуация.

— У Макса серьезная психологическая травма. В детстве мы не замечали это, она проявилась в подростковом возрасте. Ты и сама заметила, что Макс склонен к вспышкам неконтролируемого гнева. Когда он злится, то не отдаёт себе в этом отчета. Мне казалось, что он перерос это, но убийство Влада говорит об обратном. Такой жестокости я ещё за ним не наблюдал. Может быть у него есть мотив, но пока мы о нем не знаем.

 — он делает паузу. Оглядывается на маму и продолжает: Цыплёнок, дело еще в том, что мы не знаем, что было с Максом в детстве…

— Его родителей убили. Вот и вся психологическая травма. Я бы тоже была жестока после такого."

"— Нет, Цыплёночек. Когда он был маленький, мы собрали документы на его родителей, и на то, как они умерли. Стандартная процедура. Твой Крёстный особо не заморачивался, поэтому собрал то, что было на поверхности.