Метод подчинения

Блядь бесстыжая…

Я не вижу его лицо в момент окончания нашего сумасшедшего соития.

И не чувствую стыда, который преследовал меня вначале.

Моё тело предаёт меня. Я вижу только бежевое покрывало.

Ни чувств, ни сожаления. Ни угрызений совести.

Только усталость, дрожь во всём теле и противоречащее всему естеству удовлетворение.

Падаю, обессилившая, на постель.

Ничего не понимаю и не вижу.

Только чувствую.

Как сильные руки прижимают к себе со спины.

Дыхание в затылок.

И сквозь наступающий сон:

- Никуда не денешься, девочка… Моя…

Прижимаю мужские руки сильнее к груди.

Не хочу отпускать.

Нелогично. Неправильно.

Но необходимо.

Сейчас, как никогда.

Чувствую себя защищённой.

Проваливаясь в сон, в чужой постели, в чужом доме. В чужой жизни.

В которой место для меня – лишь временной грелки. Игрушки.

Но, как никогда, чувствую себя комфортно.

Засыпаю быстро.

Чувствуя горячие ладони на теле.

Как будто так было всегда. И только сейчас ощутила.

Близость.

Как бы далёк он не был.

Телом… Мыслями…

Чувствую его.

Непривычно.

Странно.

Но лучше ничего не испытывала.

Дыхание в шею.

Руки и горячее, влажное от пота тело.

То, что нужно для спокойствия.

Несмотря на бурные страсти.

Я с ума сошла.

Точно.

Не ведаю, что творю.

И спокойно засыпаю в объятиях.

Своего покупателя. Тирана и деспота.

Дурость моя безгранична…

Глава 24

На хуй мне это надо…

Для чего оставил девчонку дома, разрешив занять мою любимую кровать, а сам, как долбоёб, спал на диване?

Сначала всё шло по плану.

Чувствительная девочка. Очень отзывчивая. Настоящая находка.

Я не остался ночевать с ней, потому что за двадцать лет привык спать один. Не мог же я, в самом деле, положить её на диване, а сам развалиться в кровати. Я тот ещё мудак, но не настолько. Поэтому посапывала моя принцесса с комфортом, пока я ворочался и проклинал себя за устоявшуюся привычку.

Утром, пока готовил кофе, прикидывал в уме, какие прелести буду вытворять с ней во время первого сеанса. Предвкушение иногда слаще самого события. И настроение моё, впервые за долгое время, было хорошим от таких мыслей.

Правда, недолго.

До того момента, как позвонил Барановский – старый потаскун, генерал, мой «человек в органах», напомнив, что я задолжал ему товарищеские посиделки в его охотничьем домике за тридцать км от города.