Любовь Дикого (СИ)

Заношу ее в душевую кабину. Опускаю вниз. И тут бы отпустить. Но ладони словно влипают в эту роскошную задницу. Прохожусь по ее попе. Оглаживаю.

— Руки, — выразительно требует Катя.

Убираю.

Дверь кабины задвигаю. Воду врубаю. Залипаю на том, как струи воды по ее груди ударяют, как твердеют соски.

— Подожди, — бормочет она, опять к своему колье тянется, руки заносит так, что весь обзор мне локтями обламывает. — Снять надо.

— Не надо, — бросаю. — Оставь.

Обхватываю ее запястья. Мягко отвожу в сторону. Камни переливаются.

— Ты обещал, — заявляет Катя.

Приходится выполнять."

"— Все, Демьян, — отворачивается. — Дай мне спокойно помыться.

Отгораживается. Будто чужая. И не она пару минут назад на моем члене кончала, спину мне раздирала, прижималась крепче.

Катя хватает мочалку. Гель для душа.

А потом взгляд мой ловит. И тут же поворачивается спиной, отходит вплотную к стеклянной стенке.

Это зря. Все равно не спрячется.

Вид мне и здесь открывается охуенный.

Точеные лопатки. Спина, по которой так и тянет проложить дорогу губами. От шеи до ямочек над ягодицами. Все ртом обрисовать. Каждую линию.

И засосы оставить. Везде, блять.

Намыливается она тщательно. Точно пеной прикрыться старается. А после чувствует, этого мало. Воду погорячее врубает. Чтобы пар посильнее валил.

Ну не сучка?

Шагаю к ней.

— Демьян! — выдает возмущенно.

Пробует повернуться.

Не разрешаю.

Катя замирает. Будто теряется от напора.

— Руки… — начинает она.

А голос срывается.

— Вот, — говорю.

И ладони в запотевшее стекло перед ней впечатываю. По обе стороны границы ставлю. Чтобы и не вздумала дернуться.

— Нет, — заявляет Катя.

— Что — “нет”?

— Все, — шепчет.

Выскользнуть пробует. Но только сильнее об мой член задницей трется. И застывает, ощущая, как хер твердеет и вздергивается.

— Видишь, какая ты бесстыжая.

— Я?!

— Сама на хуй насаживаешься.

Двигаю бедрами. Так, чтобы член прошелся вверх, а потом вниз. Напираю еще больше, вжимаюсь вплотную.

— Нет, Демьян, даже не…

Что именно “не” она так и не договаривает. Остаток слов утопает в приглушенном вскрике, когда я перемещаю хер между ее ног. Не проникаю, не вбиваюсь внутрь.

Подразниваю. Прохожусь по мокрым складкам.

Она судорожно дергается. Всхлипывает.

— Прекрати, — выдает.

— Сама прекрати.