Метель

Сдаётся мне, обсудили меня эти двое вдоль и поперёк.

– Утром пройдём по отмеченным мною местам и снимем зверя. Прикидываю штук тридцать-сорок, не больше. Думаю, придётся задержаться ещё на день. Если будет совсем пусто, вернёмся проверить дней через четыре-пять.

– Стоп! – подскакивает Москвич. – У меня послезавтра самолёт. Какие четыре дня? Я думал, всё будет быстренько.

– Быстренько? – закипаю. – Быстренько вы можете себе ногу отстрелить, Евгений. Ах да, у вас ружья нет, – цокаю, – я и забыла. Но можете у друга попросить, – киваю на Сказочника и улыбаюсь, чтобы не начать кричать.

– Значит, снимаем завтра сколько есть и летим обратно, – уверенно подытоживает Женя.

– Хозяин – барин, – развожу руками. – Но моя оплата остаётся прежней независимо от того, сколько шкурок соберём.

– Без вопросов."

"Выдыхаю, уже настроившись на выяснение отношений с Москвичом. Видимо, он вовремя понимает, что спорить бесполезно, да и от него не убудет.

Оставляю мужчин и возвращаюсь в сруб, подкладывая дрова в печь и желая блаженного тепла. Кажется, промёрзла до костей, проведя много часов в тайге, больше без движения, потому как установка капканов под снег требует собранности и внимательности. Ставлю чайник на уже довольно прогретую печь, желая насладиться горячим напитком, и сразу разбираю рюкзак с едой.

– Машка, пойдём к нам. – В приоткрытую дверь протискивается голова Горохова. – Посидим, поговорим.

– Не хочу. Устала. Да и за печью следить нужно, иначе спать мне в холоде.

– Кстати, – улыбается и проходит внутрь, прикрыв дверь. – В срубах по два места. Давай я с тобой, – подмигивает.

– В каком смысле? – ошарашенно смотрю на Сергея, удивлённая реакцией.

– Будем лежать, болтать, вспомним прошлое. Я сто лет тебя не видел, ничего не знаю. Хочу узнать, как живёшь, с кем живёшь… – понижает голос на неприятной для него теме.

– Серёж, не надо.

– А что такого? – присаживается на противоположный настил. – Я часто о тебе вспоминаю. Думаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы моей женой ты стала, а не Алёна. Согласись ты в тот вечер, сейчас бы была Гороховой и матерью моих детей.

– Серёжа…

– Много раз думал. Ты не думала? Не сожалела, что мне отказала? Я ведь тебя любил, Маш. По-настоящему любил, а ты отказала.