Метель

Считала, что избавилась от такого рода предубеждений, но сейчас, когда Лёша проник глубже, чем все до него, разворошив комок непрочувствованной нежности, всё воспринимается в разы острее. И, казалось бы, оправданное отсутствие отдаётся глухой болью чего-то неизбежного.

С трудом засыпаю, ворочаюсь, просыпаюсь несколько раз и проверяю телефон, на экране которого высвечивается «Только экстренные вызовы». Кристине написала о времени прилёта, когда ездила за билетами, и подруга обещала быть в Шереметьево. Мысль сдать билеты, перенести дату и провести время с Лёшей не покидала на маяке, и сегодня я хотела уточнить дату его отъезда, которую он не обозначил.

– Доброе утро, – мямлю в дверях.

– Мань, ты чего подскочила? Мы разбудили? Говорил же – тише. – Дедушка шипит на тётю Римму, которая удивлённо хлопает глазами. Впервые вижу женщину настолько растерянной.

– Так я тихо.

– Тихо? От тихо дети не просыпаются! – тычет в меня пальцем, повышая голос на женщину. – Не умеешь ты тихо.

– Я не умею? – Соседка захлёбывается от негодования, нависая над дедом. – Сам гоготал, словно конь, когда анекдот рассказывал, а меня обвиняешь?

– Я гоготал? – медленно поднимается дед, и они с тётей Риммой замирают в боевой стойке, испепеляя друг друга взглядами. И, если бы не стол, являющийся преградой, уже бы сцепились.

Закатываю глаза и на цыпочках покидаю кухню, из которой доносится разгорающийся спор и взаимные обвинения.

Совершаю утренние процедуры и одеваюсь, чтобы пойти в магазин. Особого желания не имеется, но нахождение в доме грозит неудобными вопросами. Дед ещё вчера порывался расспросить о времени, проведённом на маяке, и узнать подробности, но я мастерски съехала с темы, переключив его внимание на Ивана. Последний, как оказалось, в моё отсутствие побывал у дедушки и объяснил свою неожиданную отлучку.

– Мань, ты куда? – поймана в прихожей, когда собираюсь тихонько покинуть дом.

– В магазин схожу. Куплю воды, печенья и прочего по мелочи. В аэропортах всё в три раза дороже. Завтра ведь самолёт.

– А, точно. – Дед потирает подбородок. – Самолёт… Ну, иди.

Киваю и, юркнув за дверь, не спеша бреду в магазин.