Метель

Слишком долго я подавляла свои желания по отношению к этому притягательному мужчине, и теперь, кажется, с бо́льшим напором, чем он сам, жажду продолжения.

Ни единой здравой мысли, способной остановить меня, не возникает, а когда Лёша подминает меня под себя, оказываясь сверху и придавливая телом, из горла вырывается стон предвкушения. Слишком явно, слишком откровенно и показательно даю понять мужчине, что нуждаюсь в близости с ним и не планирую останавливаться. Но он сбавляет обороты и замедляется, дышит мне в губы и хаотично бегает взглядом по лицу, будто ищет ответы на вопросы, которые ни один из нас не осмелится задать.

А затем понимаю: ждёт одобрения, сигнала, что позволю пойти дальше, не дам заднюю на половине пути, что болезненно скажется на нас обоих.

Поэтому приподнимаюсь и сама касаюсь полных губ, скрытых неаккуратной бородой, которая сейчас мне ни капельки не мешает. И Лёша отзывается бешеным напором, попутно стягивая резинку с моих волос и пропуская длинные локоны сквозь пальцы.

Обхватывает ладонями мою голову, словно фиксируя, и насилует рот голодными поцелуями, не отрываясь не на миг и не позволяя усомниться в том, на что я дала согласие."

"А я жажду прикоснуться к упругой коже, которую чувствовала в нашу первую ночь на маяке, когда Лёша позволил согреть застывшие от холода ладони, вот только теперь я это сделаю не стесняясь, прочувствовав каждый сантиметр. Поэтому тяну резинку свитера вместе с футболкой и откидываю прочь, оголяя торс мужчины и ладонями ощущая каждый мускул и перекатывающиеся мышцы широкой спины.

Он в ответ делает то же самое и спускается поцелуями по шее, ныряя языком в ложбинку груди. На миг вспоминаю, что мои формы значительно меньше, чем у Зои, и сжимаюсь, испытывая сожаление, что не могу предложить большего, но Алексей замечает моё смущение, избавляет меня от лифа и припадает к соскам, с жадностью втягивая в рот.

– Не смей смущаться, – произносит хриплым голосом. – Они идеальны. Для меня.

Это подтверждается остро-сладкими ласками, вызывающими дрожь и сладкое томление.

А затем его рука скользит вниз и накрывает лобок, надавливая на клитор и вызывая мой громкий всхлип. Неторопливо, обводя пальцами по спирали и не отрываясь от моего рта, он срывает стон за стоном с губ, набирая обороты и доводя меня до исступления. Горячо, пряно и даже больно. Это не физическая боль – боль, отдающая сотнями иголочек изнутри и разжигающая пожар, в котором я готова сгорать вместе с ним.