Место преступления - Москва

Зачем? С какой стати Тохадзе оговаривать Корнеева? Да и мало ли в наших рядах случайных людей? А потом есть неопровержимые улики.

— Корнеев человек не случайный. Он предан делу. Дважды ранен, имеет награды… — настойчиво говорил Кафтанов.

— Мы с Кривенцовым тоже имеем, но не кричим об этом.

— А о ваших наградах вообще молчать надо.

— Что вы сказали?

— А то, что слышали.

— Опять, товарищ Кафтанов, вы начинаете говорить в недопустимом тоне. Я принял решение отстранить Корнеева до выяснения обстоятельств от дела Тохадзе.

Этим займется подполковник Кривенцов. Он докончит все, передаст следователю…

— И получит новую награду за задержание особо опасного преступника… — прервал его Кафтанов.

— Не так уж и опасен Тохадзе, Андрей Петрович.

— Корнеев вообще отстранен от работы?

— Нет, только по делу Тохадзе. Я назначил служебное расследование. Оно все и решит.

— Я обжалую ваши действия.

Кафтанов встал и, не прощаясь, направился к двери.

Кафтанов прекрасно понимал, что Громов очень опасный враг. Этот сорокалетний полковник пользовался расположением первого замминистра МВД, самого молодого генерал-полковника.

Кроме того, Громов дружил с Мусатовым, а это была фигура сильная, имеющая выход на первое лицо.

Умом Кафтанов понимал, что бороться с Громовым невозможно, но, как известно, не всегда мы прислушиваемся к голосу разума. Тем более что разум этот стал угодливо трусливым. Он предлагал ему плюнуть на все, помириться с Громовым и ждать генеральских погон.

Всегда ли за долгую милицейскую службу он, Андрей Кафтанов, был принципиален и тверд? Нет, он не мог сказать этого.

Служба состояла из мелких уступок. Особенно трудно стало последние десять лет. Телефонное право в стране обрело официальный статус и почти полностью подменило закон. Появился совершенно новый класс. Нравственные акценты сместились, и если раньше этих людей презрительно называли ”жулье”, то теперь они почтительно именовались деловыми людьми.

Новое время требовало от совести более крупных уступок. Более крупных, и Кафтанов шел на них.

Уговаривал себя, что это временный тактический ход.

Но как ни старался, чем чаще он делал подобные тактические ходы, тем все более укреплялся внутренне. Душевное сопротивление росло, и компромиссы становились омерзительны и недопустимы.

Кафтанов потребовал к себе материалы по делу Тохадзе и до глубокой ночи изучал их.

Москва. Октябрь

В город пришло утро.

…Играл в теннис со Славой полковник Громов. Мяч стремительно менял положение.