Место преступления - Москва

Что думаешь делать?

— Андрей Петрович, они придут к Третьякову, ну а Логунов установил, что владелица ”ягуара”, Сомова Наталья Борисовна, почти ежедневно посещает валютный бар ”Интуриста”. А кроме того, у нас ее адрес есть.

— Значит так, Корнеев. — Кафтанов встал. — Ты к Третьякову, а Логунов пусть эту даму сюда привезет.

— А ты крутой парень, — Гольдин внимательно, словно впервые увидел, поглядел на Серого.

Серый сидел за столом на кухне в квартире Саши-Летчика и пил кофе.

Он поставил чашку, поднял глаза на Романа.

И Гольдину нехорошо стало от этого взгляда.

— Теперь ты возьмешь все наши московские дела. — Гольдин встал, подошел к окну.

Армянский переулок был полупустым. Солнце высвечивало старые дома, и они в свете этом опять стали нарядными, словно их отремонтировали.

— Но есть еще одно дело.

— Какое?

— Третьяков.

— Я его сегодня кончу.

— Мне с тобой? — Саша-Летчик встал.

— Нет. — Гольдин положил ему руку на плечо. — Ты отвезешь товар на дачу. Завтра утром. Сегодня из дома не выходить.

— Один не управлюсь.

— В десять утра к тебе подъедет машина, в ней будут люди. Ты шеф. Поэтому и спрос с тебя. Делаем первую партию, и вы с Серым уходите в Польшу. Паспорта — моя забота. Там наши люди переправят вас в Германию, а потом ко мне в Штаты.

Хорошая квартира была у Третьякова, красивая и не маленькая. Две большие комнаты.

А главное, в самом центре. У метро ”Кировская”, в доме страхового общества ”Россия”.

По-барски жил Сергей Третьяков. Потолки с лепниной. А по коридору и прихожей на велосипеде можно ездить.

Ну и, конечно, обстановка, техника всякая.

Опера и омоновцы, жители московских коммуналок и общежитий, только завистливо крутили головами.

Квартира была блокирована по всем правилам. Сидели на улице, в садике молодые ребята и девушки пели под гитару хорошие старые песни, на чердачной площадке устроились омоновцы да в квартире три опера и два крепких паренька.

А время шло. Стемнело уже. Фильм по телевизору кончился. Тихо в квартире. Тихо и сонно.

Вдруг около полуночи зазвонил телефон.

— Да. — Третьяков поднял трубку.

— Паша? — спросил незнакомый голос.

— Нет. Вы не туда попали.

Сергей положил трубку.

И сразу же Корнеев схватил рацию.

— Седьмой, как там?

— Спокойно.

— Приготовьтесь. Пятый, приготовьтесь.

Прошло несколько минут, и запищала рация.

— Третий, я седьмой. В подъезд вошли двое.

И сразу лифт загудел.

— Начали, — скомандовал Корнеев.

Стали по обе стороны дверей омоновцы. Опера прижались к стене в коридоре.