Место нашей любви

Вот как у него это получается? То лёд, то огонь. Я, упираясь ладошками в его грудь, зажмурилась от счастья, боясь выдать свои чувства. Когда первая волна страсти схлынула, Викрам стал намного нежнее. Я замычала от удовольствия, отвечая на поцелуй.

Когда силы иссякли, отстранилась, тяжело дыша, и облизнула припухшие губы.

— А что ты говорил по поводу нонарца? — попыталась выяснить очень заинтересовавший меня момент.

— Ты надела мой подарок и щеголяла в нём перед послом. Ты показывала ему мои чулки! — цедя каждое слово, произнес Викрам, гневно сверкая глазами.

— Ах, вот оно что, — отозвалась я, вдруг понимая одну неприятную вещь, — ты на станции следил за мной! А сейчас как ты узнал, где мой номер? И откуда у тебя ключ?

— Я же сказал тебе: попалась! — самодовольно усмехнулся манаукец.

Я хотела выругаться, но когда о твой нос трутся своим, а потом так нежно и ласково целуют, то просто невозможно даже одно слово из себя выдавить. Получается, я попала в расставленные им сети, и никакой девки у него тут нет.

Он ко мне прилетел. И на станции он следил за мной! Следил! Как романтично! За мной никто и никогда не следил, вот ни разу! Ой!

Резко отстранилась и сощурилась, внимательно всматриваясь в чёрные глаза.

— Везде — везде следил? И в моей комнате тоже? — елейным голосом протянула, с трудом сдерживаясь, чтобы не заорать, ведь понятно теперь, что следил везде, где только мог. А я такое творила! И Люська тоже!

Манаукец кивнул и тут же получил звонкую пощечину.

— Ну, и как тебе Люся?!! Всю рассмотрел?! В подробностях?! — закричала, пытаясь ещё раз ударить, но Вик не дал.

 — Она же такая красавица!

— Линда, остановись! — пытался дозваться до меня мужчина, опрокидывая на кровать и придавливая своим тяжёлым телом. Я визжала, выплескивая из себя всю накопившуюся злость. Ногами пытала оттолкнуться и выползти из-под него, чтобы он не видел моих слёз. Так и знала, что он такой же, как все мужики и даже хуже! Устроить тотальную слежку за мной! Скотина!

— Если сейчас же не успокоишься, то никогда не узнаешь, что я не могу ни о ком думать, кроме тебя.

И смотреть не могу ни на кого, только ты перед глазами, — прошептал Вик, да так тихо, что я замолчала, чтобы расслышать, что он там бормочет. — И да, конечно видел, как твоя соседка со своим покровителем расслаблялись, пока тебя не было. И да, я всегда наблюдал, как ты спишь, как рисуешь, как закусываешь карандаш, о чём-то думая. Но больше всего мне понравилось, как ты скучаешь.