Место нашей любви

— Понимаю, мы среагировали сразу, как только узнали о стычке между нашими детьми в баре. Позвольте узнать, почему они вошли в наш бар? Это согласовано с вами?

Посол бросил недовольный взгляд на меня, и я вжала голову в плечи, испуганно хлопая ресницами. Вот подстава! Это же мы нарушили правила! Мы зашли в бар, не посмотрев, что это сектор манаукцев.

— Стажер Линда Новик, объяснитесь, — приказал посол.

О нет! Он ещё не в курсе! Вот теперь всему потоку крышка!

— Мы не специально. Я вообще самая последняя вошла, это зафиксировано на плёнке.

— Кто был с вами? — холодно спросил Игнат Юрьевич.

— Все, кроме Люси и Вовки, по-моему, — прошептала, чувствуя себя последней сволочью."

"— И кто был предводителем и организатором вечеринки? — голос посла не предвещал ничего хорошего мне, поэтому, вскинувшись, сдала неугодных.

— Тимур! Он сказал, что знает одно местечко! — как же я вовремя вспомнила, что это он голосил громче всех, предлагая пойти в бар.

— Замечательно, — процедил Игнат Юрьевич, и вкрадчиво так спросил у манаукца: — У вас есть к нашей стороне претензии?

Я перевела взгляд на модифицированного, он усмехнулся и ответил коротко:

— Нет.

Игнат Юрьевич подарил мне такой тяжелый взгляд, словно могильной плитой придавил, и грозно спросил:

— А у вас, Линда, есть претензии к манаукской стороне?

— Нет, — испуганно пискнула, мечтая поскорее оказаться у себя в комнате.

— Отлично, — радостно заулыбался посол и спросил у манаукца: — Инцидент исчерпан?

— Да, — модифицированный кивнул в ответ, по-военному чётко развернулся и ушёл к грузовым лифтам.

Посол проводил его задумчивым взглядом, а я прижалась спиной к стене и не дышала, чтобы не привлекать внимания, от страха даже коленка болеть перестала.

— Вот скажите мне, Линда, как это у вас получается так делать?

Вздрогнула, услышав уже спокойный голос Игната Юрьевича.

— Что делать?

— Перевыполнять задания. Я же просил устроить смуту только у нонарцев. А сейчас от ваших идей феминизма на ушах вся станция стоит. Завтра же утром вы улетаете домой.

Сердце сжалось, дышать стало невозможно больно.

— Что? — испуганно воззрилась на посла, понимая, что это конец. Конец всему к чему я так упорно стремилась. Конец мечте о карьере. Конец мечте найти своё и весьма заметное место в этом мире.

— Чего это вы так испугались? — ехидно спросил у меня посол, насмехаясь над моими слезами. — Задание вы выполнили. Нонарский посол Оторун в ярости, Верховная Жрица в больничном секторе. Вы молодец.