Место нашей любви

Вы заставляли отринуть грешные мысли, чтобы целиком и полностью посвятить себя служению милостивой богини, и тогда она одарит меня своими благами и будет у меня шанс выбрать себе мужа или мужей.

— Я та-а-а-акого не говорила-а-а! — ещё больше испугалась жаба, хватаясь рукой за сердце.

Нонарки стали переглядываться и даже кивали головами."

"— Говорили! — настаивала я, не греша ни словом, идеально цитируя Нинир. — И я понимаю, что нельзя им, мужчинам, говорить об этом, ибо иначе они нас убьют из ревности. И я молчу.

— Замолчи-и-и! — взвизгнула та, вновь испуганно оглядываясь на своих соплеменниц.

Те молчали, переосмысливая слова жрицы, а я усмехалась. Раз сразу не закидали камнями, значит, зёрна попали в благодатную почву.

— Как скажете, о великая! — опять склонилась в раболепной позе.

— Я не вели-и-икая. Я верхо-о-овная жрица! — верещала Нинир, отступая от меня.

— Как прикажете, о, великая верховная жрица. Я готова идти за вами до конца. Я унесу с собой вашу тайну, говорящая с самой богиней. Только замолвите за меня словечко перед ней! Я до самого утра буду очищать себя молитвами от грехов моих тяжких!

— Нет, нет, — попыталась остановить меня жаба.

— Да! И не отговаривайте меня. Я знаю, что недостойная среди вас, но я вымолюсь до вашего уровня, — твёрдо сказала ей, жалостливо глядя в расширенные жёлтые глаза нонарки.

— Уходи-и-и! — резко приказала мне жрица, указывала перстом на дверь.

— Смилуйтесь, о, великая, — вскрикнула я, вцепившись ей в ноги. — Откройте мне тайну, которой обучаете своих учениц. Откройте мне тайну, молю! Я честно хочу быть достойной знать её.

— Отцепи-и-и-ись! — взвизгнула Нинир, пошатываясь.

Прислужницы подбежали к нам, но не смели ко мне прикоснуться, боясь заразиться сумасшествием, которое я так рьяно разыгрывала.

— Но я хочу знать, как вы это делаете.

— Что! Откуда… — чуть не задохнулась Нинир. — Ты подсматривала за мной! — в шоке воскликнула она, замирая на месте.

Какая догадливая! Я преданно на неё посмотрела и закивала головой.

— Вы, мой кумир! — с придыханием начала говорить, преклоняясь перед жрицей. — Я слежу за вами денно и нощно.