Место нашей любви

— Да как же, не такая, — язвила я, вымещая на подруге накопившуюся злость. — Ты ради унжирской сволочи пошла на то, что мне солгала. Его выше меня поставила, а ещё подруга называется.

— Линда, вот если бы ты была на моём месте…

— Спасибо, я на своём справиться не могу, ещё и на твоём за тебя думать. Нет уж, увольте. Пошли, напьёмся, что ли. Всё хоть польза будет, — позвала я рыжую, а сама направилась в ванную приводить себя в божеский вид.

— Линда, а мы Вовку пытать будем? — спросила меня Люся, перекрикивая шум воды.

Ополоснув раскрасневшееся лицо, оценила масштаб необходимой работы по приведению себя в порядок.

— Конечно, — выкрикнула я. — Должен же хоть один мужик ответить за все их прегрешения!

— Отлично, — донеслось из комнаты.

***

Мужчина стоял около иллюминатора, вглядываясь в чёрную пропасть, усеянную миллиардами звезд. Она была отражением его души. Холодная и тёмная злость царила в ней.

— Вик, — позвал Джохар, — Вик, успокойся. Ну, подумаешь, отозвали девочку. Другую приставят или другого.

Я уверен, они тебя так просто не оставят.

— Я эту хочу, — глухо отозвался Викрам, не отрывая взгляд от спирали галактики.

Тяжёлый вздох донёсся из динамиков.

— Ну вот, что поделать, не справилась она с заданием, раз сняли. Хотят к нонарцам внедрить.

— Джо, не сейчас, — раздражение набирало обороты, и готово было выплеснуться в любой момент.

Никто из манаукцев, кроме Вика, не мог похвастаться сдержанностью, но и он иногда срывался. Подслушивание девушек оставляло после себя двоякое чувство.

То, что она не шпионка приятно грело душу, хотя Джо утверждал обратное, убеждённо веря, что это не так. А то, что Линда призналась подруге в том, что он ей небезразличен, подарило манаукцу такую радость, что Вик хотел рассказать об этом всем своим друзьям.

Но счастье померкло от того, что девушку заставляют прекратить любое общение с ним.

— Вик, скажи, что ты задумал, я беспокоюсь о тебе.

Викрам сам ещё никак не мог решиться на безумный поступок, который может обернуться против него, но игра стоила свеч.

Где ещё он найдет ту, которая будет рисовать его, мечтать о нем и ругаться с подругой из-за него. Да и с собственным сердцем уже не договориться. Очень глубоко пустил в него корни красный цветок. И как бы тяжело не было это осознавать, но в его груди уже поселилась любовь.

— Отступись, друг, — предупреждающе сказал ему Джохар.

— Откажись от Сониры, и я тоже отступлюсь, — горько усмехнувшись, бросил через плечо Вик.