Место нашей любви

От поцелуя опять образовался розовый туман, мысли вялыми рыбками плавали, напоминая, что он плохой. Но я не могла оторваться, зарывалась руками в густые волосы, запоминала, какие они на ощупь. Запах Викрама за такой короткий срок стал совсем родным. Слёзы сами потекли, честно. Я пыталась сдержать их, но не смогла. Что-то я плакать стала часто по любому поводу: и от счастья, и от горя, и просто так…

— Линда, — прошептал Вик, вытирая мокрые щеки, когда мы уже стали задыхаться и разорвали прощальный и от того такой невозможно волнующий поцелуй.

Рассмеялась, глядя в эти лживые красные глаза.

Я умолять буду не по этой причине, это уж точно. Побольше детей — это очень страшная угроза. Умолять буду? Как же, не дождешься!

— Я не был уверен, что ты поймёшь, но ты у меня такая умница.

Когда он уже замолчит? Рыдания становились всё сильнее. Истерика, самая настоящая истерика, внезапно накрыла меня. Но сделала она это как нельзя вовремя.

Модифицированный ещё немного посидел со мной, пытаясь хоть немного успокоить, но всё же расцепил объятия и стал собираться. Одежда была разбросана по всей комнате. Викрам нагибался, подбирая её, а я сквозь слёзы следила за каждым его движением, и давила в себе желание выплеснуть всю злость и обиду на вероломного любовника.

— Я так мечтал провести с тобой эти четыре дня, даже не выходя из комнаты. Работа эта… Как всегда не вовремя… — бормотал он, надевая нижнее бельё, потом брюки. Носки вообще нашлись в ботинках. Мужчина постоянно бросал на меня тревожные взгляды, а я молча ревела, ещё больше закутавшись в одеяло, и молила его скорее раствориться в просторах бескрайнего космоса, молила быстрее выйти за эту чертову дверь, закрывая её с той стороны моей жизни, в которой ему больше не было места.

— Вот тут комм и одежда. Я сам выбирал, — застенчиво произнес Викрам, пытаясь заглянуть мне в глаза, а я с вожделением стала рассматривать упаковку новейшего коммуникатора. У меня будет связь! Это решает многие вопросы.

Посмотрела на Вика. На лице у него такое искреннее выражение тоски, что чуть, было, не поверила. Ну как он так может! Хотелось закричать, чтобы перестал разыгрывать передо мной горе! Это у меня и горе, и беда, и отчаяние.