Место для битвы

Иначе как бы мы возвращались к своему Творцу? Смешно избраннику Господа бояться Небесного Отца! А теперь я боюсь, Серегей! Боюсь умереть… Я уйду, а что тогда станет с ней? Что сотворит с ней этот мир, когда я уйду? Навсегда уйду, Серегей! Ты мудр, подскажи, как мне с этим жить?

– Я – мудр? – изумился Духарев, но Машег словно не услышал.

– Подскажи, Серегей! Не умею я так, со страхом внутри. Он силу мою точит. Стыдно мне! Отец мой не ведал страха. И дед. Боюсь я и того, что кровь свою опозорю! Честь моя. Бог мой… и она.

Серега придвинулся ближе, обнял хузарина, как обнял бы младшего брата.

– Ты ее любишь,– сказал он.– Любовь – от Бога. И ты любишь в ней Бога, Машег. Чего тут стыдиться? И бояться не надо. Не вечно же она будет делить с тобой жизнь воина! Мы выкарабкаемся, привезешь ее домой, там она будет в большей безопасности.

– Нет,– качнул головой хузарин.– Нет, Серегей, не сможет она у меня дома жить, по нашему уставу, с женами моими, с матерью. У нас обычаи строгие. Не станет она – по-нашему. Другая она. Не станет. И не сможет.

– Тогда посели ее у нас: в Переяславле, в Киеве…

– Может быть…– задумчиво произнес хузарин.– Но знаешь, чего я хочу?

– Да?

– Пусть она со мной будет. Всегда. И здесь, в поле. Научу ее из лука стрелять, с конем дружить научу.

– Мисюрок мертв,– напомнил Духарев."

"– Значит, она будет лучше.

– Хорошо,– не стал спорить Сергей.– Но тогда я не понимаю, в чем трудность? Будет она воительницей. Будет с тобой рядом драться. Ну и отлично!

– Да,– вздохнул хузарин.– Этого я и боюсь. А если меня убьют? Если она тем же печенегам добычей станет? Вот она говорит: муж ее прежний оборонить не сумел. Он мог ее с собой в Валхаллу взять, но не взял. А я? Моя душа к Богу истинному уйдет.

– Так,– сказал Серега.– Ты сам же сказал: Бог ее тебе дал. Верно?

– Верно.

– Разве Бог дает что-то просто так?

– Нет, наверное…

– Значит, встретились вы не случайно. И отсюда вывод: чему быть, того не миновать. Живи, радуйся, но не забывай, сколько у тебя врагов. И Бог вас не оставит!

– Но она язычница, Серегей!

– А это уже твои трудности! – Серега убрал руку с плеча хузарина, потянулся, хрустнув суставами.