Место для битвы

Будь волосы нурманки распущены, они прикрыли бы большую часть прелестей, но ее белокурая грива была собрана в косу, которую нурманка уложила вокруг головы – неплохая, кстати, амортизация под шлем. У южан, наверное, научилась.

Женщина наклонилась, чтобы умыться. Поза донельзя пикантная. Духаревский организм тут же напомнил хозяину, что тот уже и забыл, какова на ощупь женская попка.

Духарев поспешно отвернулся к бойнице. Но через минуту не выдержал и опять поглядел вниз.

Нурманка, пользуясь котелком, поливала белый, как свежее молоко, живот.

Охлажденное колодезной водой серое вещество мозга заработало намного лучше и вновь подбросило идею, которую, возможно, не все жители Тагана одобрили бы. Но самому Сергею идея показалась достаточно интересной.

– Халли! – крикнул он.– Принеси мне масло, тряпку и горящий уголек!

Через минуту нурман доставил требуемое.

– Что ты задумал?

– Видишь вон тот большой дом? Это что? – спросил Духарев.

– Постоялый двор. А чего?

– А того, что на его крыше копченые.

– Ну и что?

– А то, что я хочу их еще немного подкоптить,– Духарев выбрал стрелу с поврежденным наконечником, плотно намотал на него лоскут, окунул в масло.

– А город мой не загорится? – встревожился нурман."

"– Это не твой город,– ухмыльнулся Духарев.– Это даже не мой город. Это теперь их город! Не бойся! Ветер с заката.

Он запалил стрелу, подождал, пока она разгорится, и, вполсилы натянув лук, отправил «подарочек».

Стрела нырнула прямо в солому и там пропала. Заметили ли печенеги, что стрела – с начинкой? Вряд ли. Солнышко слишком яркое. К тому же степняки, похоже, утратили бдительность, задремали на солнцепеке.

Пару минут ничего не происходило, и Духарев даже начал думать, что стрела погасла. Зато на третьей минуте он уже не думал ни о чем. Потому что пришло время действовать.

Крыша вспыхнула на счет «раз-два-три». Вмиг. Двух печенегов тотчас охватило пламя. Они завизжали так громко, как не визжали, даже атакуя врага.

Еще двое вскочили и бросились с крыши. Одного Духарев подбил еще наверху. Второй успел сигануть вниз, но неудачно. Повредил, бедолага, ножку.

Духарев всадил ему в бок стрелу, чтоб не мучился. Печенег потрепыхался немного и затих. Зато оживились другие: в бойницу и в дверной проем полетели стрелы.