Место для битвы

Так что все влетевшие в каменную щель стрелы шли исключительно на пополнение Серегиного боекомплекта. Плотный обстрел хорош перед атакой. Но атаковать степняки больше не рисковали. Духарев подозревал, что большая часть их сейчас шарится по городку, а башню «держит» горстка стрелков. Но даже если и так, все равно делать вылазку – чистое самоубийство.

По крайней мере, до темноты.

В теперешней же ситуации был один большой плюс: притаившиеся где-то в городке Устах с ребятами. И один большой минус: у Сереги оставались только три стрелы.

Эх, будь у Сереги побольше стрел, он бы устроил степнякам веселую жизнь.

Но пока огонь «играл» на стороне врага. Из дыры в потолке сыпались уголья, обращенная к морю стена башни исходила жаром. Из щелей между каменными блоками сыпалась черная пыль.

И жарища – как в хорошей сауне. Только в сауне не сидят в воинском прикиде.

Сергей глотнул из фляги. Вода в ней тоже нагрелась. В Азии говорят: в жару надо пить горячий чай, а не холодную воду.

Зашуршало. По лесенке поднимался нурман.

Влез, пристроился рядом, выглянул осторожно.

Нурмана звали Халли.

– Жарко,– сообщил он свежую новость.

– Считай, что ты в бане,– отозвался Духарев.

Баня бы нурману не помешала. Воняло от него хуже, чем от мокрого козла.

Халли сплюнул.

– То ваш словенский обычай,– буркнул он.

Серега ухмыльнулся. В народе говорят: «Полянин моется из ведра, кривич – из бочки, варяг – в речке, а нурман – пивом изнутри».

Но развивать тему Серега не стал.

– Копченые-то где? – спросил Халли.– Не вижу. Отошли, что ли?

– На крышах лежат,– ответил Духарев.– Мне не достать.

Нурман покосился наверх, где еще утром располагался «второй этаж» башни, а теперь имела место большая куча тлеющих углей. Да, оттуда все крыши были бы – как на ладони.