Место для битвы

Не наткнись на них хузары с Шуйкой, степняки через сутки-двое перерезали бы путь Духареву и остальным. Погоня за разведчиками стоила печенегам нескольких часов.

– Бывает и хуже! – подвел итог Духарев.– Ты кого привез?

– Старый знакомец,– хузарин распутал веревки, рывком стянул пленника с коня и бросил на траву.

– Ха! – воскликнул Сирка. – Попался, волчья сыть!

– Еду, гляжу: что-то знакомое в траве мельтешит! – сказал Машег.

– На что он нам? – недовольно проворчал Устах.– Прирезал бы – и всех делов.

У ног варягов, пыхтя и ворочая покрасневшими глазами, лежал сбежавший парс.

– Серегей хотел с ним говорить,– пояснил хузарин.– Правильно?

– Правильно,– кивнул Духарев.– Машег, ты как, из седла не выпадешь?

Хузарин одарил командира даже не возмущенным – удивленным взглядом."

"– Тогда возьми свежую лошадь – и двинулись! – распорядился Духарев.– Этого возьмем с собой. Гололоб, Щербина, грузите его!

Парс что-то забормотал.

– Стойте! – Серега наклонился к нему.

– Я сам поеду,– просипел парс.

– Хорошо,– согласился Духарев, взял парса за штаны и за шкирку и рывком водворил в седло. Не очень-то и тяжелый.

– Гололоб, приглядывай за ним. А ты, парс, учти, что за нами печенеги идут. Угадай с двух раз, что они с тобой сделают, если поймают?

Парс счел за лучшее промолчать.

– Все, братья, по коням – и побежали! – сказал Духарев.

Да, теперь им оставалось только убегать. Вдевятером-то.

На душе у Сереги было хреново. Даже пойманный Машегом парс не улучшил настроения.

Вокруг было много места и много света. Под Серегой был крепкий конь, и силы в руках тоже было достаточно. Но чувство, которое испытывал Духарев, было сродни тому, что испытывает мышь, изо всех сил бегущая к выходу из мышеловки и видящая, как неотвратимо падает вниз дверца-дощечка.