Месть женщины

От матери пахло духами и косметикой — последнее время Амалия Альбертовна стала сильно краситься, и это тоже не нравилось Яну. Он невольно отстранился, когда мать наклонилась над столом, что не ускользнуло от ее внимания. Амалия Альбертовна вздохнула, с трудом сдерживая слезы. Она отошла и присела на табуретку возле окна.

— В столовой только что такой скандал вышел, — рассказывала она. — К молодой парочке, что сидит возле бассейна с рыбками, подошел какой-то патлатый тип — он, похоже, только приехал. Этот столик обслуживает Манана, и я всех подробностей не знаю.

Вроде бы этот тип стал приставать к жене, она ударила его по щеке, а муж схватил ее за руку и силой увел из столовой. Патлатый послал им вслед ругательство. Его слышали очень многие, но муж на него не прореагировал. А она обернулась и плюнула в физиономию этому типу. У нее было такое страшное красное лицо…

Ян вдруг бросил ложку и уставился на мать.

— Это те, что… Ну, она подстрижена под мальчика и очень светлая, а он…

— Да, он похож на зарубежного киноактера, выскочила из головы фамилия… Они всегда ходят в обнимочку и ни с кем из отдыхающих не общаются, — рассказывала Амалия Альбертовна, обрадованная тем, что ей наконец удалось пробудить в сыне хоть какой-то интерес к окружающей жизни.

 — Карина говорит, два дня назад видела их в «Гагрипше» — они пили вино и целовались через стол. На них весь зал любовался, и один армянин из местных послал на их столик бутылку шампанского и корзину фруктов. Потом они танцевали. Карина говорит, красиво было, совсем как в заграничном кино. На ней было длинное платье из алого шелка, он — в белом костюме и…

Ян внезапно встал из-за стола и направился к выходу.

— А пончики? — умоляющим голосом напомнила Амалия Альбертовна. — Ты ведь так их любишь, сынок.

Он буркнул что-то неразборчивое и, сбежав по лестнице черного хода, решительным шагом двинулся в беседку в зарослях кизила, где давно облюбовал себе летнюю резиденцию. На деревянном топчане валялась перина и несколько одеял, на тарубетке стоял транзистор.

Последнее время Ян снова стал слушать музыку. Она возвращала его к чему-то такому, к чему он очень хотел и в то же время боялся вернуться. И эта светловолосая девушка с выражением безоглядной любви на узком загорелом лице тоже к чему-то возвращала. Возвращение было тревожным, болезненным, но неотвратимым.

Он включил транзистор и прошелся по шкале настройки. Ян любил далеко не всякую музыку, но не только классическую — у него были любимые песни и мелодии.