Месть женщины

Ты показал его мне, рассказал о матери, которую, мне кажется, очень любил. А потом… потом мы, отъехав метро на десять, занимались любовью в роще. И я тогда думала по своей глупости, что ты женишься на мне. Я была невинна душой и телом, и мне казалось, будто ты тоже меня любишь.

— Ты была отличная девчонка, Лу. — Бернард слабо улыбнулся. — Помню, у меня кружилась голова, когда я с тобой целовался.

— Я построю большой деревянный дом с видом на эту рощу, — тихо сказала Луиза. — Знаешь, Берни, я сама не подозревала о том, как я сентиментальна.

Да, ты был моим первым мужчиной, но мне, кажется, удалось не разочаровать тебя. — Она поднялась, увидев клерка. — Мне пора. Мужу я скажу, что с Син случилась обыкновенная истерика. Думаю, он тоже будет рад стать наконец дедом. Чао, Берни, ты всегда был сильным и независимым в своих поступках. Мужчина глупеет от любви и перестает видеть себя со стороны. Поверь, мне кажется, я уже вижу тебя в Капитолии.

Лестница была вырублена прямо в скале и вела в сад. Метрах в десяти внизу шумел океан.

Это было частное владение, но ворота оказались нараспашку и вокруг ни души.

Здесь росли те же самые цветы, что и в «Солнечной долине». Их запах, мешаясь с прохладной свежестью воды, трогал до слез. Она забыла их русские названия и теперь, вспоминая их, улыбалась и недоверчиво качала головой. Они были такие многозначительные и в то же время забавные: львиный зев, зорька, кукушкины слезы, медовая кашка… Она тогда засыпала и просыпалась, окруженная запахами цветов и моря.

Откуда здесь, в Калифорнии, русские цветы?..

Дорожка спускалась к павильону, где хранились шезлонги и складные зонты. Купальный сезон закончился. Осень… Но солнце еще такое жаркое, что вполне можно искупаться. Она давно не купалась в настоящей соленой воде, не качалась на волнах прибоя. Здесь, в Америке, предпочитают плавать в бассейне. От берега к берегу. И снова от берега к берегу…

Сью с Лиззи уехали в Нью-Йорк. Лиззи теперь учится в Джульярдской академии музыки. И у нее есть Сью — умная, добрая, заботливая и любящая Сью.

Маша стащила платье и бросила его прямо на дорожку. Она не взяла с собой купальник, но здесь ее вряд ли кто увидит.

Последнее время она не любит свое тело. Тогда, в «Солнечной долине», оно казалось ей чуть ли не священным сосудом, вместилищем и хранилищем ее удивительной любви. Оно было живое, оно хотело жить, оно наслаждалось жизнью.

Теперь ее тело стало мертвым.

Берни бросил ее, потому что ее тело стало мертвым.