Месть женщины

Ваня обратил внимание на плешь, наметившуюся на макушке отца. Почему-то его это расстроило.

— Ты хочешь сказать, что это сделал не ты? — растерянно спросил он.

— Я хотел этого. Я об этом думал. Мне снились эти якоря. Нет, я бы, наверное, не смог… Но все равно это я виноват в ее гибели, — бормотал Толя, глядя на свой холст.

— Тогда кто это сделал? Я думал… нет, я был просто уверен…

— Я опасался, что мои мысли передадутся тебе. И ты станешь исполнителем злой воли.

— Злой? Нет, отец, ты не прав. Ты… — Он вдруг упал на колени и уткнулся лицом в пахнущие скипидаром брюки отца из грубой защитного цвета материи.

 — Они ничего не поймут. Не смей им говорить, слышишь? И про эти якоря тоже. На меня они вряд ли подумают — я все время был на людях. Это случилось… Врач считает, будто это случилось в позапрошлую ночь. Все были пьяные в стельку, а я спал в каюте… Нет, нет, такие мысли не могут материализоваться — это противоречило бы… — Он вдруг поднял голову и посмотрел отцу в глаза: — Чему это противоречило бы, папа?

— Миропорядку, — не задумываясь, ответил Толя.

 — Но его как и Бога, не существует, — заключил он."

"Паспорт Инги лежал в ее сумочке на столе во флигеле. Вместе с пластмассовым тюбиком дешевой сиреневой помады, коробочкой с синей тушью и кошельком, в котором оказалось сорок пять копеек медяками.

Следователь из города, немолодой грузный мужчина в мятых брюках и коричневой шляпе из искусственного заменителя соломы, — он напомнил Ване колхозного счетовода из старых фильмов — сделал тщательную опись этого нехитрого имущества.

Потом вежливо и вроде бы даже смущенно попросил Ваню рассказать все, что ему было известно об Инге.

Ваня рассказал, почти ничего не утаивая. Разумеется, он умолчал о ночных танцах Инги на крыше.

— Нужно вызвать родителей покойной. Тело находится в морге. Завтра произведут вскрытие.

— Зачем? — невольно вырвалось у Вани. — И так ведь ясно, что она захлебнулась.

— Это неизвестно. Вам придется дать подписку о невыезде, — сказал следователь.

— Значит, я один из подозреваемых? — спросил Ваня. Эту фразу он слышал в каком-то детективном фильме.

Следователь промолчал.

— Вы сказали, ее выгнали из дома? — спросил он чуть позже, глядя не на Ваню, а в окно.

— Это она мне сказала. Ее родители вроде бы принадлежат к какой-то секте. Кажется, к баптистской.

Следователь оживился.

— Неужели? А она рассказывала что-нибудь про них?

— Почти ничего. Я только помню, что она никогда не видела своего отца.