Месть женщины

— Как хорошо, — сказала Анастасия Ивановна, нежась в мягком сене. — Если бы мне сказали об этом три года назад, ни за что бы не поверила. Мужчины ведь скоты. Ты даже представить себе не можешь какие…

— Почему же? — возразил Анджей. — Я сам был когда-то, как ты выражаешься, скотом.

— Вот уж никогда не поверю… — Анастасия Ивановна потянулась и застегнула пуговицу на груди. — Скотами рождаются, скотами и умирают.

— В данном случае ты не права, Стася. Помню, в юности мне хотелось попробовать всего.

И этого, как ты выражаешься, скотства тоже. Мне казалось, я должен знать о жизни как можно больше. А мужчина склонен познавать окружающий мир в основном через отношения с женщиной. Так вот, могу тебя заверить, я предал всех, кого любил. То есть бросил на произвол судьбы. Сейчас мне кажется, что я сделал это из малодушия. Романтики больше всего боятся остаться разочарованными.

— Я не понимаю тебя, Андрюша, — сказала Анастасия Ивановна. — Как можно уйти от того, кого любишь?

Анджей усмехнулся.

— Для меня самого это до недавних пор оставалось загадкой. Более того, я долгие годы считал себя сильной личностью. Пока не понял, что это далеко не так. Я самый настоящий трус и неудачник.

— Это попахивает достоевщиной, — заметила Анастасия Ивановна. — Знаешь, я не приемлю этого писателя. Мне кажется, почти все его герои люди психически ненормальные.

— Это так. — Анджей вскочил и, стряхнув с брюк сено, подал Анастасии Ивановне руку и помог подняться.

— Самое главное, что я не импотент, что мне снятся сладострастные сны, что я… — Он осекся, прищурил глаза и внимательно посмотрел на жену. — Да, я продолжаю считать женщин существами возвышенными, окутанными романтической тайной. Но мне уже почему-то не хочется эту тайну разгадывать. Наверное, потому, что не очень уютно оставаться в дураках.

— Понятно. — Анастасия Ивановна обиделась, но постаралась не подать вида. — Нечто аналогичное испытываю и я.

Пошли. Мама наверняка ждет нас завтракать…

Что касается журналистики, тут Анджей был профессионалом с большой буквы, но, разумеется, оценить это могли немногие. При нем газета стала интересной, подняла тираж. Естественно, у него появились завистники, враги. Но даже недругов обезоруживало нежелание Ковальского вступать с кем бы то ни было в перебранку, заниматься интригами. Казалось, этот человек доволен и мизерным окладом, и низкими гонорарами.