Месть женщины

 — Помогите мне устроиться на работу, мэм.

Женщина молча нажала на кнопку на столе. В комнату вошла толстая негритянка в белоснежном халате.

— Проводи…

— Меня зовут Линда, мэм.

— …Проводи Розалинду к Ламберту. Жаклин скажи, пускай попробует красное дерево или темный коньяк. Но сперва все как обычно.

Негритянка кивнула Сью, приглашая следовать за ней.

«И тут черномазые, — невольно подумала девушка. — Америка кишит ими, как дерьмо навозными червями. А мне сказали, будто у миссис Колт вполне приличное заведение».

Ее осмотрела женщина-гинеколог, взяла какие-то мазки. Здесь же взяли кровь из вены и пальца. Потом Сью мылась под душем, маялась в парикмахерской под горячим колпаком и вышла оттуда вся в рыжих упругих кудряшках. Синяки и ссадины негритянка смазала какой-то вязкой белой эмульсией и припудрила тальком. У Сью слипались глаза, и она отказалась от ужина. Комната, в которую ее отвела та же негритянка — ее звали Дженнифер, — была размером с широкую кровать, здесь стояла узкая железная койка и туалетный столик с небольшим зеркалом.

Сью с благодарностью прижалась щекой к прохладной подушке и с ходу отключилась.

Владелица заведения, в которое Сью попала по рекомендации одного случайно встреченного в баре сутенера, отвалила пятьсот долларов на операцию — ублюдок к тому времени уже начал шевелиться и заметно портил ее фигуру. Стараниями доктора Дугласа, накачавшего Сью какими-то гормонами, он намертво прирос к стенке матки, которую тоже пришлось удалить. Это обстоятельство Сью нисколько не огорчило, а, напротив, даже обрадовало, тем более что шрам рассосался за каких-нибудь две недели.

"Через восемнадцать дней после операции Сью приступила к работе, испытывая невероятное облегчение от того, что больше никогда в жизни не сумеет «подзалететь». Она очень похорошела и раздалась в бедрах. Ее гладкая от природы кожа отливала благородной желтизной слоновой кости, к тому же, как выяснилось, она имела хорошие манеры и была ласкова с клиентами.

Разумеется, миссис Колт, владелица заведения, не поверила ни единому слову из ее рассказа о жестокосердном муже, но Сью было на это глубоко наплевать. Через три месяца после начала работы она не только вернула ей долг, но еще и потребовала прибавки к жалованью, и миссис Колт, неожиданно для самой себя, беспрекословно согласилась.