Месть валькирий

Меф понял вдруг, что годами может бродить по этому каменному лабиринту и никогда не встретит валькирию, пока она сама этого не пожелает. Беспомощная, безадресная ярость затопила Meфа. На стене дома, над его головой, взорвался цветной фонарь. Мёф сердито отряхнул плечо. Он так и не понял, что за стеклянные крошки посыпались на него сверху."

"«Я никогда ее не найду! НО Я ДОЛЖЕН!» – подумал он, и тут что-то укололо его веко. Он почесал его, но ощущение неприятного зуда не исчезало. Тогда Буслаев закрыл глаза и в той пульсирующей черточками розовой слепоте, что всегда бывает вслед за закрытыми веками, увидел серебряную стрелку.

Стрелка походила на сколотую кость, острый конец которой уверенно показывал вперед и чуть направо. Открыв глаза, Мефодий увидел проход между домами, соответствующий указанному направлению. Проверяя свое предположение, он повернулся спиной и вновь закрыл глаза. Да, так и есть. Острый конец стрелки сместился. Теперь он показывал назад и немного влево, но опять же на проход между домами. Не размышляя, откуда взялась стрелка и почему ее не было раньше, Мефодий быстро пошел в указанном направлении. На ходу он проверил, легко ли извлекается меч из закрепленных на спине ножен. Ножнами он обзавелся совсем недавно. Их вручил ему Арей, сказав, что пока меч в этих ножнах, ни од ному лопухоиду его не увидеть. «Стражи света с дудочками выглядят не так пошло. В шмыгающих же по улицам чайниках с мечами есть нечто инфантильное», – заметил он. Инфантильное?

Мефодий, помнится, вздрогнул и быстро взглянул на своего шефа.

Случайно ли тот употребил слово, которое Меф так ненавидел? Буслаев шел долго. Часа три стрелка вела его, петляя между домов, пока незаметно для себя он не оказался в той части города, где ему никогда не случалось бывать прежде. До конца улицы тянулся длинный шестнадцатиэтажный дом размером с целый квартал. Подъезды находились с другой стороны. Здесь же было что-то вроде маленького куцего парка, в который вечерами кометами слетали окурки, указательным пальцем пущенные в форточку, яблочные огрызки и много еще всякой дряни.

По центру скверика тянулась асфальтовая до рожка, облюбованная собачниками. Однако время собачье еще не наступило, и потому дорожка была почти пустой. Не успел Мефодий сделать и ста шагов, как внезапно путь ему преградил темноволосый подросток. Худощавый, гибкий, двигавшийся мягко, как кошка. Мефодий был чуть плотнее и, вероятно, сильнее, хотя и ниже на полголовы.