Месть подана, босс!

Напридумывала себе всякого…

– Босс мне не нравится, – возразила я, но под скептическим взглядом Алика добавила: – У него таких, как я, знаешь, сколько? Как грязи под ногами. А я не хочу быть грязью! Понятно?

– Факты говорят об обратном, – покачал головой Алик, – ему нужно…

– Эти факты говорят только о том, что Маркову нужен секс!

– Можно подумать, тебе секс не нужен! Признайся, он опять к тебе приставал, а ты…

– А я – ничего. Закрыли тему.

– Ничего подобного. Я по твоему лицу всё вижу.

– Да что ты ко мне прицепился, как клещ? Глупые прозвища! Не так он меня называет… Чёрт!

– Ага! Колись! – вцепился в мою руку Алик.

– И отстанешь?

– Конечно! – заверил меня Алик, сделав честные глаза.

– Бэмби. Оленёнок, – нехотя буркнула я. И, чувствуя, как мои щёки покрываются румянцем, а внутри что-то начинает трепыхаться, добавила сердито: – Проехали эту тему.

– О, мой бог! – Алик схватил полотенце и начал им обмахиваться. – Даже мне стало жарко! Такие неординарные и милые прозвища! Да если бы я был женщиной, и меня так назвали, я бы уже превратился в маленькую горячую лужицу! И ты тоже. Давай признавайся!"

"Я не желала признаваться, поэтому схватила вилку и решительно засунула в рот риса с мясной подливой. И… О, ужас! Во рту началось адское пекло, горло спёрло, глаза сразу же начали слезиться.

– Алик, это что такое? – прохрипела я, судорожно прикидывая, чем бы заесть ЭТО.

– Гюдон. Японское блюдо, готовится из…

– Это ты гюдон, Алик. Всё. С меня хватит. Я запрещаю тебе готовить. Не приближайся к моему холодильнику.

Мне кажется, что даже язык распух у меня во рту.

– Остренько, да? – Алик макнул палец в подливу и, облизнув его, кашлянул пару раз. – Немного перестарался… Но есть можно.

– Вот и ешь. А я просто выпью чаю со сливками.

Алик подвинул ко мне вазочку с конфетами и невинно спросил:

– А в Самару ты с боссом когда летишь?

– Завтра вечером.

– Угу.

Алик уставился в окно и начал невозмутимо посвистывать.

– Что «угу»? – не вытерпела я.