Месть по-царски

Повеление государя Всея Руси особой дружине князя Савельева немедля вернуться в Москву. Что делать далее, ты, мол, знаешь. Теперь все! Гонец толком и не отдохнул, переночевал, потрапезничал, и в обратный путь. Потому и я срочно за тобой человека послал.

– Понятно. Сейчас дружина отдыхает, на заходе солнца уходит.

– Это как сам решишь.

– Уже решил.

– Трапезы как обычно, князь?

– Да.

Тяжело вздохнув, Савельев вышел из залы к своим ратникам. Те с немым вопросом смотрели на своего воеводу.

То, что он сообщил, глубоко поразило всех.

Воины, прошедшие огни и воды, стояли молча, понурив головы, не говоря ни слова.

Савельев приказал:

– Сейчас молитва и трапеза, затем отдых. После вечерней молитвы в храме и вечерней трапезы выходим. Идем на Москву по велению царя.

И только Бессонов подал голос:

– Нас сам Иван Васильевич вызывал?

– Да.

– Значит, дело предстоит вельми серьезное и – по смерти царевича.

Савельев посмотрел на Бессонова.

– Пошто так мыслишь?

– Так то ясно. Хотя… может быть и по-другому.

– Вот именно. Сбор здесь сразу же после вечерней молитвы. Гордей, – обратился князь к Бессонову, – распорядись, чтобы возницы готовы были, ну а я обговорю с воеводою выдачу запасов провизии и всего необходимого для похода.

Ратники разошлись.

Савельев, помолившись, лег спать.

Вечером, когда солнце скрылось за городьбой, дружина князя Савельева вышла из Калуги и направилась к Москве. Возвращались быстрее. Дмитрия все время мучили мысли, для чего его дружина понадобились царю.

Чрез три дня под вечернюю зарю отряд прибыл в Москву.

Савельев приказал ратникам и обозным:

– Сейчас по домам, но быть в готовности к походу. Обозным лошадей и телеги поставить в своих дворах и тако же быть дома. Коли не придется выходить из Москвы, сообщу Бессонову, он передаст всем. Я к князю Крылову.

Ратники подались до дому, Дмитрий приехал к подворью Крылова.

Крылов вышел на нижнее крыльцо.

На этот раз он не улыбался, был мрачен.

– Доброго вечера, Дмитрий Владимирович, – сказал он Савельеву, – извиняй, что встречаю безрадостно, потому как радости никакой нет. Беда у нас, Дмитрий.

– Доброго вечера, Юрий Павлович, да, беда большая и извиняться не надо.

– Пойдем в горницу.

Они поднялись на второй этаж, прошли в светлую горницу, сели на стулья.