Лилия на ветру

Колготки ужасно мешали.

В целом мешала вся одежда. Родион целовал Лию, не щадя. Выпустил на свободу ту жажду, что сдерживал каждый раз, когда к ней прикасался. Не мог иначе!

Она нужна была ему. Вся.

Раздевались они урывками.

— Родион, машина…

— Нас не увидят. Я тебя накрою.

Они поменялись местами и теперь он над ней нависал, расставив руки по сторонам от разрумянившегося лица жены. Та дотронулась до его лица, погладила.

— Это безобразие то, что мы творим.

— И что мы творим?

— Занимаемся любовью в машине.

— Еще нет, мы только начали, — многообещающе прорычал он, едва сдерживаясь.

Она такая манная… Такая сладкая. Дурманящая. Его жена. Его сокровище.

Съел бы всю. И вылизал.

Но пока приходится довольствоваться малым. Он одной рукой поддел ее ногу, задирая выше.

— А если нас…застукают? — прошептала Лия, сама целуя его шею. Высунула язычок и провела им, отчего Родиона нехило тряхануло. Простая ласка, ничего необычного, а его, как пацана, выворачивает от нетерпения.

— Прекратим. Или ты против? — Родион оторвался от нее и дикими глазами посмотрел в лицо Лии.

Напряжение внутри достигло апогея. Он упирался эрегированным членом ей в трусики. Одно, нет, два движения — и он будет в ней.

Но замер. Дышал рвано, легкие жгло от нетерпения.

Лия спешно облизнула пересохшие губы.

— Можно я ничего не буду говорить? — прошептала она, скользя пальчиками по его животу и туда, вниз.

Родиону ее слов оказалось достаточно. Он снова напал на ее губы. Сладкие. Родные.

Он ласкал ее всю. Сдвинул трусики и едва не зарычал от удовлетворения, когда почувствовал сочащуюся дурманящую влагу между розовых складочек, к которым прикасался осторожно, точно к драгоценному сокровищу. Полизать бы ее… Да неудобно! Родион кое-как извернулся, сполз на коврик и все-таки прикоснулся губами к лону жены.

А потом он вошел в Лию, подготовленную, трепещущую, ждущую его. Закинул ее ноги себе на плечи и начал двигаться. Послал себя до конца, чтобы яйца ударились о ее лоно, чтобы максимально оказаться в ней.